Правда, в постановлении о награждении (открытом, «за лекарства») вообще никакие препараты не упоминались: генерал-лейтенант Аничков, работающий так же президентом Академии медицинских наук, высказал мнение, что «особенно не стоит вообще упоминать новый противоинфарктый препарат до тех пор, пока его производство не покроет полностью нужды населения СССР и мы не решим поставлять его на экспорт». А в отношении инфарктов (и причин, его вызывающих) Николай Николаевич был авторитетом абсолютным, так что его предложение «забыть указать название препарата» было принято вообще без обсуждений.
Николай Николаевич лично в Москву на вручение премии приехал, чтобы просто выразить свою признательность первооткрывателю препарата. А когда он этого «первооткрывателя» увидел, то некоторое время пребывал в состоянии легкого ступора, но все же взял себя в руки и горячую признательность этому студенту второго курса выразил. И, как заранее и хотел, поинтересовался, как парень «дошел до жизни такой», то есть как ему вообще в голову пришла мысль о том, что подобный препарат в принципе можно создать — ведь сам по себе он вообще на организм не влияет никак, и только в этом организме распадаясь, он начинает приносить ему пользу. Поинтересовался, выслушал ответ. Согласился с ним пообедать и обсудить некоторые другие вопросы профилактики и лечения сердечнососудистых заболеваний. Пообедал, после обеда сходил с Алексеем в институтскую фабрику, очень внимательно посмотрел на то, как небольшая проволочная конструкция, смятая в комок, при сорока градусах распрямляется и превращается в ажурную трубочку…
— Интересный у вас сплав получился, но совать металл в сосуды…
— Это не сплав, а интерметаллид. К тому же с точки зрения живых организмов абсолютно инертный, он вообще ни с кровью, ни с тканями не реагирует. И через сто лет останется таким же новеньким и сверкающим.
— Возможно… но как его поместить в нужное место? Ведь если делать операцию на сердце…
— Эта фиговинка как раз и сделана для того, чтобы никаких операций на сердце не делать. Ее можно поместить на место через, скажем, паховую артерию. Конечно, это будет не просто… отработать такую методику, нужно будет и зонды соответствующие придумать, и продумать, как железку подогреть, не поджарив при этом сердце и сосуды — но это уже специалистам все разрабатывать нужно, а я мало что второкурсник, так еще вообще на педиатра учусь. Но тут нужно еще вот что учесть будет: спиралька все же может стимулировать образование мелких тромбов, так что после ее установки человеку придется до конца жизни глотать клопидогрел. Но раз клопилогрел у нас уже производится… а с этой проволочиной и клопидогрелом человек сможет полноценно после небольшого инфаркта жить десятки лет, так что заняться такой работой, я думаю, все же стоит.
— А вам долго делать такие спиральки? Про цену я даже спрашивать не буду, жизнь человека вообще бесценна…
— Делать — недолго. Да и цена получится копеечная. Так что когда вы захотите этим заняться, просто пришлите мне размеры спиралек, вам для работы необходимые, и я вам их сделаю. То есть не я, вам их рабочие на заводе сделают столько, сколько нужно будет.
— Да, задали вы мне задачку… спасибо огромное. Мы, я думаю, сразу же и начнем такую разработку… если я вам пришлю размеры, скажем, через неделю… не для людей, надо же сначала на животных технику отработать…
— Сейчас одну спиральку рабочие сделают часа за два. Тысячу спиралек — за три часа, — усмехнулся Алексей, — но вам поначалу столько и не нужно будет. Только вот сомневаюсь я, что вы за неделю зонд придумать сможете… в любом случае буду рад, если у вас все получится быстро. И очень рад, что с вами познакомился…
Про стенты Алексей Павлович знал практически все: у него когда-то два таких стояло. А выработанная годами привычка все, с чем ему сталкиваться приходилось, подробно изучать привела к тому, что нитиноловые стенты он «в прошлой жизни» изготавливать — узнав, что в России они просто не делаются — научился. Когда у тебя в нескольких восточных банках просто так валяется много миллионов иностранных денег, такое проделывается быстро и не особо и сложно. А денег у него было… достаточно: Вирджилл перед тем, как окончательно покинуть этот мир, перевел на счета Алексея суммы, способные многих заставить скрипеть зубами от зависти. Не миллиарды, конечно, но на несколько небольших предприятий денег должно было хватить. На несколько предприятий, производящих то, что закупить за границей стало трудновато. Например, на фабрику по выпуску стентов. И процесс их производства Алексей Павлович тогда детально изучил — а вот зонды в стране уже то ли выпускались, то ли поставлялись из «дружеских стран» — и в этой области у Алексея ни малейших знаний просто не было.
