Он обернул его вокруг плеча диверсанта и затянул изо всех сил, размалывая эластичной лентой мышцы, сосуды и нервы.
– Ты… – прошептал побледневший диверсант, будто не веря до конца в то, что только что произошло. – Ты же меня инвалидом сделал, мать твою…
– Ты же только что говорил, что я могу тебя убивать и ты совсем не расстроишься. – Нель с сомнением посмотрел на окровавленный скальпель в лотке и снова взял его в руку. – Либо ты говоришь, либо я тебе сейчас яйца отрежу.
Предатель посмотрел в глаза Нельсона и по горевшему в них бешенству понял – отрежет. И даже кровь останавливать не станет.
Мародер резким движением вогнал скальпель в дерево сиденья, между бедрами, в сантиметре от мошонки допрашиваемого, слегка сдвинул его, позволив стали коснуться кожи.
– Я скажу! – завизжал предатель, не выдержав. – Скажу…
Спекся. Всхлипнув, допрашиваемый наконец стал давать ответы:
– Нас двое всего было… Распылять Серегина жена должна была… Дура баба…
Кровь диверсанта текла на пол, уже успев испачкать носки ботинок мародера. Кому-то сегодня придется отмывать комнату.
– Шашки в вентяляции спрятали… Там немного, но большие… – Паузы постепенно становились все больше, и мародер постепенно стал задумываться о том, чтобы сломать предателю еще один палец. – Прийти завтра должны… Газ должны были распылить к часу ночи… Значит, к этому времени они уже должны быть там, наверху…
В голове Нельсона что-то щелкнуло. Нель, не глядя, расстегнул клапан набедренной кобуры и вынул из нее пистолет. Прицелился в лоб допрошенному.
Ничего толкового он все равно не услышит. Человек, рассказав все, что знал, превратился в отработанный материал. Оставалось только покончить с ним.
– Не убивай, а… – прошептал он. – Не убивай, пожалуйста…
Всхлипы стали все чаще, слезы потекли по щекам, мешаясь с красно-бурой жижей, по-прежнему вытекавшей из носа. Майка, которая давным-давно потеряла белизну, на груди покрылась засыхающей коркой.
– Все равно казнят… – пустым голосом ответил мародер.
Звук выстрела ударил по барабанным перепонкам, заглушив предсмертный крик предателя.
Квартира вся пропиталась пылью, и, если снять противогаз, наверняка почувствуешь запах старой мебели и плесени. Ящики были выдвинуты, шкафы открыты – квартиру давно обыскали.
Многие из мародеров предпочитали работать именно по квартирам. Искали одежду, мебель, топливо и еду вроде концентратов в вакуумных упаковках или мясных консервов. Нельсон по жилым домам шариться не любил, обычно занимался поиском на рынках и в торговых центрах – такие места даже за двадцать лет целиком не опустошили.
Да и сюда Нель пришел не по работе.
Сжимая между ногами автомат, Нельсон сидел на ветхом от старости и сырости табурете, покрытом толстым слоем полиэтиленовой пленки. Видимо, хозяева квартиры были людьми осторожными: тщательно упаковали и подготовили вещи, после чего покинули город.
Может быть, услышали тревожные звоночки по радио, может, кто и предупредил. В отличие от самого Неля, который последние дни перед Войной успешно пробухал. И мародер изо всех сил надеялся, что им удалось выжить и что эти люди не влачат жалкого существования, как те, кто остался в городе.
В ладони мародер сжимал корпус подрывной машинки, провод которой уходил в окно. Названный диверсантом час неумолимо приближался. Сначала Нель боялся прихода исламистов, потом ждал, с нетерпением желая, чтобы это уже, в конце концов, закончилось, но на смену этим чувствам пришло равнодушие.
Голоса его больше не беспокоили, как и головная боль.
Инвалид одолжил Нелю свои часы, на которые тот поглядывал каждые несколько минут. Стрелка медленно, будто нехотя, двигалась, время приближалось к условленному часу.
В центре проспекта была выстроена настоящая крепость из всего, что удалось собрать по проспекту, – остовов машин, мусорных урн, кирпичей и бетонных блоков.
Где-то там укрылись часть бойцов и сам полковник. Старик наверняка лежит на земле, подстелив под себя какую-нибудь пыльную тряпицу, и сжимает в толстой прорезиненной перчатке рукоять АКМ. Рядом, только руку протяни, он положил свой наградной АПС с именной гравировкой и прикрепленной кобурой-прикладом.
В двух шестнадцатиэтажных «свечках», которые высились чуть поодаль, тоже расположились бойцы «Домостроителей». Снайперы. Точнее, бывшие мотострелки с выданными им снайперскими винтовками. Им перед выходом был отдан четкий приказ: не ловить кураж, не пытаться понтоваться друг перед другом или устраивать соревнования. Стрелять только в туловище, потому в голову они не попадут, и в первую очередь укладывать тех, кто прорывается к позициям, где залегли дружественные бойцы.
Часть народа укрылась перед самими гермоворотами, накидав поверх обледеневших ступеней резиновых ковриков, чтобы не так скользко было. И точно так же лежали и ждали.
Кто-то думал, кто-то молился.
Над городом висела тишина, даже твари будто чувствовали, что с секунды на секунду здесь разразится буря, и не смели ни показаться, ни даже подать голос.
