— Я не жаловался, а только попросил уточнить, на какие суммы мне можно рассчитывать. Я организовал небольшое студенческое конструкторское бюро в МАДИ, там студенты разрабатывают новый автомобиль, и я стараюсь, чтобы за работу студентам все же какая-то плата шла. А Вася… товарищ Кузовкин, руководитель этого КБ, спросил, можно ли ему еще несколько человек к работе привлечь, а тут как раз из-за праздников выплаты мне несколько задержались. Но этот вопрос уже решен.
— Да, я вот что в вас спросить хотел: почему вы так резко отрицательно относитесь к НАМИ? Ведь там собраны лучшие специалисты по проектированию автомобилей, а вы запретили этому своему КБ любые формы сотрудничества с институтом. Считаете, что студенты смогут сделать автомобиль лучше специалистов?
— Нет, я считаю, что студенты автомобиль сделать просто смогут, а вот НАМИ… За все время с момента основания института там не сделали ни одного автомобиля, запущенного в производство, даже ни одного узла не разработали. Пельтцер занят разработкой никому не нужных гоночных автомобильчиков…
— Гоночные автомобили — это концентрация передовых технологий!
— Да, если при этом разрабатываются новые моторы, новые узлы — а Пельтцер берет готовые, причем уже устаревшие, моторы германские, форсирует их самым примитивным образом, снижая их ресурс до десяти и даже до пяти часов, и моторы-то он берет от мотоциклов! Это уровень любой мастерской МТС! Я, конечно, горжусь, что на любой советской МТС могут сделать то же, что и в ведущем советском автомобильном институте, но лично мне кажется, что ведущий автомобильный институт, разрабатывающий машину уровня колхозной мастерской, не заслуживает существования. МТС-то стране дешевле обходится!
— И вы решили заняться развитием МТС…
— Нет, я просто подумал, что продавать населению автомобили по цене ниже себестоимости, как это сейчас происходит с «Москвичом», просто глупо. Но чтобы этого больше не было, страна не должна увеличивать цену автомобиля, она должна делать автомобили дешевле. И разработка, которую ведут сейчас в КБ МАДИ, скорее всего достижение этой цели и обеспечит. Но вообще-то я совсем по другому поводу хотел с вами поговорить.
— То есть про автомобили вы говорить не хотите…
— Автомобили сейчас будут самым неважным вопросом. Насколько мне стало известно, СССР сейчас подошел к заключительному этапу создания системы международных расчетов на основе золотого рубля…
— И это не такой уж и большой секрет, а вы хотите что-то возразить?
— Возразить хочу не я, и возразить некоторые зарубежные капиталисты готовы весьма серьезно. Крайне серьезно: до меня дошли некоторые непроверенные слухи…
Документ, который Алексей купил за пятьдесят тысяч фунтов, мог стать сенсацией: это был отчет профессора Русакова о результатах вскрытия тела Сталина. С абсолютно достоверными фактами, доказывающими, что Сталин был отравлен «органического, белкового происхождения, скорее всего паучьим ядом». Документик хранился в личном архиве Берии, полностью засекреченном — но за деньги в разваливающейся стране доступ к любым архивам можно было найти. Ну а в «этой истории» «гений фармацевтики» и новую информацию без особого труда добыл: все же официально-то лаборатория мединститута разрабатывала противоядия от всяких тропических гадов, и в рамках такой разработки Алексею — с помощью, конечно, товарища Абакумова — удалось пообщаться со специалистами по подобным ядам из Токсикологической лаборатории, и те предположили (хотя утверждать с уверенностью и не стали) что экс-заведующий лабораторией Григорий Моисеевич Майрановский скорее всего хранил у себя как раз такой яд: «по ведомостям» не сходились цифры его производства и имеющихся запасов, а больше никто умыкнуть яд из лаборатории физически не мог. То есть кто-то мог, но лишь при прямом попустительстве Майрановского: тот лично отвечал за каждый миллиграмм ценнейшего препарата.
Понятно, что рассказывать Сталину о документе Алексей не стал, а сообщил лишь то, что «где-то бродит почти полтора грамма сильнейшего яда», а так же о том, что «по непроверенным слухам» есть высокая вероятность попытки отравления вождя. А на вопрос, который даже не задал, а прорычал Иосиф Виссарионович «Кто?» он ответил просто:
— Я же сказал, что слухи непроверенные. Поэтому на этот вопрос я ответить не могу, но я не люблю, когда кто-то кого-то убивает… без моего участия. Поэтому я, среди прочего всего, изготовил специальный препарат…
— Еще более мощный яд?
