— Вот смотрю я на тебя и думаю: почему мужики, как начальниками становятся, сразу в идиотов превращаются? Машинку к телевизору подключать можно, но в телевизоре обычном очень много лишних для этой цели деталек. Динамики вместе со всеми усилителями звука, переключатели каналов, еще что-то, я просто не помню, хотя мне парни и говорили. Так вот, обычный телевизор сейчас стоит рублей шестьсот, ну, из тех, что попроще. А если его делать без всех этих ненужных вещей, да еще корпус делать не их красивого дерева, а из досок неструганных или вообще из крашеного железа, то получится… это не я считала, а физики эти, что такой упрошенный телемонитор обойдется стране рублей в триста всего.
— Так шестьсот-то стоит в маленьким экраном.
— И мониторы с таким делать нужно, у них всего шестнадцать строк текста на экране помещается. Но в результате под твою книжку модно будет ставить в школы машинки по две с половиной тысячи, а не по десять-пятнадцать.
— Остается вопрос: почему эти машинки еще не производятся?
— Причин всего три. Первая: никто еще не желает такие микросхемы. Вторая — избытка гибких дисков я тоже не заметила. И третья заключается в том, что они машинку свою собрали только позавчера. Но главная причина, конечно же, первая, а она самая важная потому, что парни не знают, где для этих микросхем кремний брать. Им и в Крюково-то отжалили четыре пластины исключительно из уважения к преподавателям…
— Да уж, причины уважительные… особенно третья. А вот остальные… я не думаю, что Пантелеймон Кондратьевич из меня учебники вымогал потому что думал, что мне заняться нечем. И я свою работу сделал, а теперь его черед. Ты не видела, куда я свой телефон положил?
Пантелеймон Кондратьевич хорошо знал, где взять много кремния, причем именно чистого кремния. Ему об этом успел рассказать Лаврентий Павлович, который именно чистым кремнием озаботился после рассказа Алексея о том, как лучше делать оптические кабели. И узнал, что в СССР уже образуется очень много исключительно чистого кварца, который из себя собственно окись этого кремния и представляет. А образуется его много потому, что в СССР делалось многое, но далеко не все, что может потребоваться советскому человеку, и кое-что приходилось закупать за границей. Например, те же бананы — но бананы-то банановые страны продавали исключительно за валюту! То есть и можно и в обмен на советские товары приобрести, но почему-то такой обмен получался менее выгодным, чем покупка бананов за, скажем, зеленые бумажки. И тем более менее выгодным, если бананы покупать просто за золото. Так что золото стране требовалось, и его требовалось немало.
В «прошлой жизни» Алексея со смертью товарища Сталина очень многие проекты были отменены, но в этой они продолжились — и одним из «неотмененных проектов» стала серьезная модернизация золотого рудника в далеком забайкальском городке под названием Балей. Там золото добывалось в карьерах, из которых поднимали золотоносный кварцит, затем эту руду размельчали и подвергали «кучному выщелачиванию» — то есть долго поливали разными растворами цианидов, вымывающими золото из породы. И добывали в бале золота десятки тонн в год — вот только в процессе этого самого «кучного» из руды выщелачивалось золото процентов семьдесят, много восемьдесят, а все остальное уходило в отвалы. И кто-то из химиков (или физиков, или вообще специалист из другой оперы) придумал, как кварц измельчать гораздо сильнее, а золото из полученной пыли извлекать практически полностью. Проводя выщелачивание уже в «реакторах», при повышенной температуре — а так как в отвалах там кварца с остатками золота валялось уже сотни тысяч тонн, то получать ежегодно по паре дополнительных тонн «желтого металла» становилось уже интересно.
Вот только для этого требовалось и много электричества, и тепла — но «в прежней реальности» нужную для модернизации золоторудного комбината ТЭЦ даже строить не начали. И в этой — и начали, и закончили, и даже проложили железнодорожную ветку от Транссиба, чтобы по ней на электростанцию уголь возить. Так что обновленный комбинат заработал, и уже в первый год дал стране дополнительно почти три тонны золота, добытого и старых отвалов. Вот только из кварца в реакторах вымывалось не только золото, а вообще все, кроме самого кварца — и оттуда в качестве «отхода производства» выходил (и снова отправлялся в отвалы большей частью) «самый чистый кварц на Земле».
