Причем он не заканчивался не только в крошечной теплице в деревне: в «опытно-промышленной» теплице, где его выращиванием занимался сам Михаил Иванович, он тоже «бурно рос» и оттуда в торговлю ежедневно отправлялось уже по три центнера свежих кабачков. А столько магазины района переварить уже не могли, так что продукт появился и в центральных районах города. А, хотя Михаил Иванович вроде и получил все нужные ему в рамках исследования данные, остановить эксперимент ему просто не разрешили: кто-то сообщил товарищу Сталину, что «небольшая теплица Тимирязевский академии может всю зиму народ свежими овощами кормить» — и руководство Академии решило «эксперименты» продолжить по крайней мере до конца апреля. Все же в тепличном комплексе не только кабачки росли, там и огурцы выращивались, и помидоры, а в отдельной секции вообще какие-то экзотические «зеленные культуры» выращивать начали и результаты тоже оказались впечатляющими. Настолько впечатляющими, что Сона предложила соседу «временно переехать в деревню» и новые эксперименты уже в ее тепличке ставить…
В новой тепличке: за лето Сона, пользуясь финансовыми возможностями семьи, построила на участке «зимний сад», а Алексей, пользуясь уже своими связями на заводе медтехники, поставил там автоматику, регулирующую и температуру, и освещение, и даже с системой автоматического полива и сосед, посмотрев на всю эту «автоматику», предложение Соны с явным удовольствием принял. Правда Лена, узнав об этом, тяжело вздохнула: сказав, что «он же из дворян, могут возникнуть проблемы с допуском», все же пообещала эти проблемы решить «хотя бы под мою ответственность». И в середине октября все вернулись в Москву.
Правда, грязюку с улиц еще не убрали, но проехать на шоссе все же было можно — и каждое утро Сона с Яной отправлялись в университет, а Алексей с Марьяной мчался в МИФИ. Где им предстояла очень серьезная работа: Климент Ефремович исполнил свое обещание. Вот только исполнил он его весьма «оригинально»…
После того, как Алексей принес Ворошилову предложения по организации кафедр для обучения студентов «компьютерному делу», Председатель Верховного Совета еще раза три с Вороновыми поговорил. А в одном из разговоров Сона, искренне гордящаяся успехами мужа, сказала Клименту Ефремовичу, что «Лёшка лучше всех в стране разбирается в машинах вычислительных, а может, и во всем мире лучше всех». А на уточняющий вопрос старого большевика она — правда, все же немного застенчиво — ответила, что «как машины программировать, я тоже знаю, хуже Лёшки, конечно, но лучше всех остальных. Потому что меня Лёшка дома всему этому учит»…
Ну а о том, что самую мощную вычислительную машину придумал и сделал его сосед, Климент Ефремович и сам прекрасно знал — и пообещал и Алексея, и Сону поставить во главе соответствующих факультетов в МИФИ и МГУ. А на их бурные протесты ответил просто:
— Алексей, революцию делали ведь не старики, а товарищ Берг говорит, что вы с женой тоже своеобразную революцию устроили в электрической науке.
— Ну, Сона-то тут просто рядом постояла…
— Но она от тебя уже многому научилась, а других обученных у нас в стране просто нет. Тем более что ты, считай, одно высшее образование получил, а в институтах у нас людей все же именно думать учат, так что с небольшими коллективами вы справитесь. На первое время справитесь, а когда вырастут у нас ученые, которые лучше вас эту работу смогут сделать, мы вас отпустим.
— Но Сона-то только учится еще!
— А ты жене помоги! То есть если у тебя есть на примете другие кандидатуры, то я твои предложения выслушаю, конечно. Но все равно выслушаю потом: ты сперва эти кандидатуры на места расставь, объясни им, что они должны будут студентам своим нести…
