Ева медленно открыла глаза. В голове стоял шум. Она попыталась встать, но поняла, что привязана к стулу. Зеленберг посмотрела вбок и увидела Нэнси с кляпом во рту, которую Орбелл прикручивал веревками к стулу.
– Что ты хочешь от нас? – спросила Ева.
– Я буду честен: «Призрак» заплатил мне 10 000 долларов за то, чтобы я вас немного подпортил и забрал все ваши деньги. Начнем с первого задания – моей самой любимой части.
Орбелл закончил привязывать Нэнси и подошел к Еве.
– Я тебе дам 20 000, если ты сейчас же покинешь мой дом.
– Нет! Я ведь честный человек: если мне дали дело, я должен его добросовестно выполнить! – возразил Орбелл и надел на руку самодельный кастет.
Нэнси от страха задергалась на стуле, а Ева изо всех сил сохраняла спокойствие.
– Начнем с тебя, так как ты наиболее непробиваемая в отличие от своей подружки. А потом я займусь ей, – злобно ухмыльнулся Орбелл.
Нэнси от ужаса задёргалась еще сильнее. Ева злобно сказала:
– Чем больше ты принесешь нам увечий, тем длиннее я размотаю потом твои кишки.
– Серьезно, …?! – заорал Орбелл и со всей силы ударил кастетом Еву по лицу.
Ее голова резко отклонилась вбок, а на щеке образовалось рассечение, из которого тут же потекла кровь.
– Не надо меня пугать! – заревел Орбелл и подошёл к Нэнси.
Он разорвал пиджак и рубашку на ее груди и с наслаждением произнес:
– А твоя подружка очень даже ничего…
Ева повернула голову к Орбеллу и произнесла:
– Оставь ее в покое, пожалуйста, забирай все деньги и не причиняй ей боль.
Наемник задумался и вдруг сказал:
– Да хрен с тобой! Все равно сегодня день не задался. Где деньги?
Под полом на кухне, третья доска от окна.
Орбелл направился на кухню и через пару минут вышел с пакетом, наполненном деньгами.
– Где еще?
– Небольшая часть выручки хранится на складе рядом с нашей дискотекой.
– Если я там не найду деньги – я вернусь и нашинкую вас как капусту, – пригрозил Орбелл и ушел.
– Ева, ты как? – спросила Нэнси, еле освободив рот от кляпа.
– А сама как думаешь? – ответила та, едва сдерживая слезы.
Тут в дом зашел, прихрамывая, Барри. Его лицо все было в кровоподтёках – Гарри его очень сильно отделал. Мутант заковылял к Еве и освободил ее. Тоже самое он проделал с Нэнси.
– Нужно ехать на дискотеку – я хочу разобраться с этой тварью! – злобно крикнула Ева.
Они втроем уселись в машину и двинулись туда. Но за полкилометра Зеленберг вдруг увидела клубы дыма. Подъехав ближе, троица поняла, что здание склада их дискотеки было охвачено пламенем.
– Там же все наше оборудование! – крикнула Ева и, выскочив из машины, бросилась к складу.
Но в здание уже было невозможно зайти, а тушить было нечем.
Через полчаса склад сгорел до основания. Ева сидела за обгоревшим синтезатором и со слезами на глазах нажимала на уцелевшие клавиши. Рядом сидели Нэнси и Барри и с грустью смотрели на все это зрелище. Внезапно Ева резко поднялась и со всей силы провела рукой по музыкальному инструменту так, что оставшиеся клавиши оторвались и полетели на обгоревшие доски пола.
– Мы несколько лет копили деньги на новый клуб, а их пришли и отняли в один момент! А на моей щеке теперь останется шрам на всю жизнь! Я отомщу за все это!
– Что ты предлагаешь, Ева? – спросила ее Нэнси, всхлипывая и вытирая слезы.
– Мы грохнем «Призрака», вернем деньги и получим власть в этом городе!
– Ты что?! У него бандитов десятка три не меньше, а нас только трое!
– Не трое, а четверо! И у нас есть мощное оружие – ум! – и Ева показала пальцем на свой висок с татуировкой Медузы Горгоны.
Спустя 4 часа
Поздно вечером в дом Су Чжэня постучали. Тот отворил дверь и увидел на пороге Еву, Нэнси и Барри.
– Что случилось, Ева? – с ужасом спросил Чжэнь, разглядывая ее рассеченную щеку.
– Есть дело, Чжэнь, – слабо улыбнулась Ева. – Пустишь нас в гости?
– Конечно, проходите!
Чжэнь в последний месяц работал портным, окончательно забросив свои представления. Его дом был завален кучей тряпья, из которого он шил одежду и зарабатывал на этом смешные деньги. Чжэнь любезно налил гостям чай и усадил их на свободные стулья.
– Щеку надо срочно обработать и зашить рассечение, сейчас я все сделаю, – сказал Чжэнь и ушел в соседнюю комнату.
Оттуда он вернулся с бутылкой виски и иголкой с нитками.
– Придется потерпеть, Ева, – протянул ей бутылку Чжэнь.
Та кивнула головой и сделала глубокий глоток. Чжэнь забрал бутылку и вылил часть алкоголя на щеку Еве. Та завыла от боли, а Чжэнь принялся зашивать ей рану. После того, как бывший иллюзионист закончил работу, Ева подошла к зеркалу и посмотрела в него:
– Спасибо, Чжэнь, но выгляжу я ужасно.
Ева перевела взгляд на тумбочку у зеркала и увидела лежащую на ней старую, выцветшую фотографию в потрёпанной рамке. Зеленберг взяла и внимательно рассмотрела ее. На фото были изображены двое улыбающихся подростков: мальчик и девочка, делавших селфи на фоне высоченного стеклобетонного небоскреба.
– Это и есть твой предок с той самой Сан Мэйлин? – спросила Ева у Чжэня, показывая на девочку.
– Да, – ответил тот и взял их рук Евы фотографию. – Сан Мэйлин стала мировой знаменитостью в отличие от моего предка.
