Тут послышался кашель.
– Аккуратнее, парень, – похлопал Юджин по спине Вэнса, который поперхнулся виски.
– Так вот этот адвокат не проиграл ни одного дела. Под залог в 10 млн. долларов, Лукас на следующий же день вышел из тюрьмы. А через месяц он выиграл суд и был полностью оправдан. На радостях Лукас заплатил Джону 5 млн. долларов сверху суммы по договору, но тот не взял деньги. Странный человек. Джон еще сказал, что больше не хочет быть «адвокатом дьявола». После этого он куда-то пропал. Были слухи, что он вступил в какую-то общину в Канзасе.
– «Либерти»… – пробормотал Вэнс.
– Точно! – ответил Суровейко. – А ты откуда знаешь?
– Мой предок тоже там состоял, – соврал Стромберг.
– Популярная секта, – прищурился Суровейко и продолжил: – Один раз случилось так, что нашу банду ликвидировала другая более сильная банда. Нам с Лукасом удалось уйти. После непродолжительных скитаний в августе 2172 года мы прибыли в Сакраменто. Мне надоела жизнь кочевника, и мы с Лукасом решили остаться в городе.
– А потом в одном из баров мы друг с другом познакомились, – добавил Алек. – Я тогда работал наемником и охранял торговые караваны, но также решил расстаться с кочующей жизнью. Через некоторое время мы втроем открыли небольшую оружейную лавку. Мы с Сетом обустроили себе небольшие дома и стали довольно обеспеченными. А вот Лукаса такая жизнь не устраивала. В один день он попрощался с нами и ушел из города.
– А что было потом? – спросил Вэнс.
– В январе 2173 года власть в Сакраменто захватил Ахмед Зархаев. В тот день я прибежал в наш магазин и сообщил Сету, что полицейский участок разрушен, а шерифа Джонсона и его помощника Уолтерса выгнали из города. Мы тогда дико обрадовались, что у нас появился шанс подняться еще выше! Но наши рьяные идеи были нарушены тем, что через пару недель к нам в магазин пришел Алан Хоссейни, правая рука Зархаева, с вооруженными до зубов людьми, достал из кармана какие-то бумаги и положил их на прилавок со словами: «Твой магазин покупает Ахмед Зархаев. Подпиши договор и возьми деньги». После этого он вытащил смятую и грязную 100-долларовую купюру и небрежно бросил ее на прилавок, – ответил Алек.
– Я тогда послал его в одно место, – добавил Суровейко.
– А потом к ним в магазин пришел Фокс, – сказал Валерио, – и поведал, что не только к Сету и Алеку пришли люди Зархаева. Ахмед таким образом решил скупить все доходные заведения в городе. Исключением стали самые влиятельные люди, как Фокс, например.
Суровейко опрокинул очередной стакан и проговорил:
– Дональд сделал мне и Алеку предложение, чтобы мы отдали ему свой бизнес, а взамен попросил работать на него и получать хорошие деньги. У нас вариантов все равно не оставалось – магазин мы в любом случае теряли, но был шанс стать членами мафии Дональда.
– В то время мы в основном ходили с караванами по уцелевшей части США и торговали оружием и наркотиками. Но Фокс собирался закрепиться в Сакраменто и организовать большой бизнес, – добавил Юджин.
– Вот так, собственно, мы вступили с Сетом к Фоксу, – закончил Алек.
– Да уж, интересная у вас тут жизнь, – ответил Вэнс и спросил: – Сет, а ты что-нибудь о своих предках знаешь?
– Я только знаю, что мои предки прибыли в США во времена Восточноевропейской кампании.
– А мой от… предок тоже участвовал в той кампании, – призадумался Валерио.
– И мой! – добавил Пригген. – Он был наёмником в ЧВК21, не помню ее название уже, и участвовал во многих вооруженных конфликтах, в том числе в Восточноевропейской кампании.
Тут Валерио допил свой виски и скомандовал:
– Ладно, посидели и хватит. Завтра большое дело.
Мафиози тут же покинули «Гармонию».
Полковник Суровьев сидел в подвальном помещении штаба за большим столом и рассматривал топографическую карту, лежащую перед ним. Над столом висела огромная лампочка, которая ярко освещала его.
Суровьев был высокого роста, смуглый, стройный с черными взъерошенными волосами. Глаза темно-карие постоянно смотрели с недовольством и ненавистью. Ехидная улыбка добавляла отвращение к нему.
Закончив подробный осмотр карты, Суровьев взял кружку с чаем и, отпив из нее, подобрал со стола карандаш и принялся прочерчивать на карте жирную линию. Это дело явно приносило ему удовольствие, судя по резко улучшившемуся настроению. Дочертив линию на карте, полковник присмотрелся и вдруг, взяв ластик, принялся ее стирать. Затем Суровьев вновь взял карандаш и прочертил такую же линию, но с небольшим смещением на запад.
– Вот так-то лучше! – довольно он произнёс вслух.
Внезапно полковник что-то вспомнил, и его настроение резко испортилось. Он отбросил карандаш и, обхватив голову руками, принялся нервно раскачиваться на стуле.
Тут в дверь постучали и за ней раздался громкий голос:
– Разрешите войти, полковник?
