— Ну, так что, Док? Ты готов соскребать этого придурка с газона, если он упадет без чувств при виде защитника? — спросил Крис, похлопывая его по спине.
— Сконцентрируйтесь на собственной игре, мистер Лоланд. У вас есть, о чем стоит позаботиться, — забрав ленту из рук Криса, док Бакстер смерил его своим взглядом, а потом скрылся в коридоре.
Крис закатил глаза и прислонился к стойке, скрестив руки на груди.
— Он когда-нибудь смеется?
— Не часто, — ответил я, принимая вертикальное положение и свешивая ноги с кушетки. — Как дела?
— Чувствуешь это? — спросил он, втягивая в себя воздух так, будто он находился в розарии, а не на стадионе, построенном во второй половине восьмидесятых.
— Запах пота? — запах был настолько сильным, как будто прямо въелся в потрепанный ковролин.
— Запах победы, — сказал он, потирая руки друг о друга, как озорной ребенок.
— Почему меня не удивляет, что для тебя победа пахнет точно также как твоя спортивная сумка с восьмого класса? — я надел компрессионные носки и поправил кромку своих штанов из лайкры. — И не сглазь нас.
— Никакого сглаза, если ты готов. Ты настроен потанцевать сегодня?
На первый взгляд его слова казались совершенно невинными, если не обращать внимания на то, что они были сказаны лучшим другом и товарищем по команде в ту ночь, которая могла оставить нас на страницах истории. Но я знал, что Крис на самом деле спрашивал о том, было ли мое внимание сосредоточено на игре или по-прежнему возвращало меня в больницу, обдумывая мою стычку с Гвен. Мог ли он рассчитывать на меня, когда это было нужно, не смотря на все то дерьмо, что произошло в моей личной жизни.
— Я уже родился танцующим, — сказал я, этот ответ был старым как мир клише, но это не делало его менее правдивым. — Так же как и ты.
— Просто проверяю, — сказал он.
Мы смотрели друг на друга, между нами повисло молчание — нечто, что стало привычкой в последнее время. Гвен стала тем расколом, который появился в нашей всегда столь беззаботной дружбе, мы оба избегали любого упоминания о ней, как будто ходили по минному полю.
Я снова вспомнил о том, что Крису было известно о предложении из ресторана еще несколько месяцев назад, о том, как Гвен сделала выбор в пользу того, чтобы поделиться этой информацией с ним, а меня оставить в неведении. Это был еще один пример того, насколько она не доверяла мне, о том, что она отказалась рушить свои защитные барьеры и открывать для меня свою жизнь и сердце.
Я хотел вернуться к нашему разговору, но Крис перебил меня.
— Я отправил ей билет на матч в Майями, — сказал он.
— Я подозревал, — ответил я, кивая.
— Она решила не приходить.
— Это я тоже подозревал, — сказал я, пытаясь скрыть свое разочарование. Хотя Гвен ясно дала мне понять, что до тех пор, пока я не поменяю профессию, она не хочет быть частью моего будущего, я по-прежнему надеялся, что она отбросит все это для того, чтобы поддержать меня в самый важный для моей карьеры вечер.
— Потому что она в Нью-Йорке, — сказал Крис осторожно, как будто не был уверен, сколько информации он мог доверить мне.
Мои брови удивленно взлетели вверх. Я обвинил Гвен в том, что она была трусихой, поэтому новости о том, что она предприняла что-то, должны были обрадовать меня — по крайней мере, я мог бы порадоваться за нее. Но все, о чем я мог думать, так это то, что шаг вперед к достижению ее мечты, был шагом назад от меня. Даже не смотря на всю ту боль и злость между нами, я не хотел терять ее, даже учитывая весьма реальную и очень жестокую вероятность того, что она уже ушла. Я желал только того, чтобы она приняла мою точку зрения.
— Это хорошо для нее, — я прочистил горло. — Это именно то, что ей следовало сделать.
Крис посмотрел на меня, ясно давая понять, что он знал, что я говорил ему полную фигню.
— Лишь бы это помогло тебе собраться, Стоунстрит, — сказал он. — В обычной ситуации я бы даже не завел о ней разговор, но мне нужно, чтобы сегодня ты присутствовал здесь на все сто процентов.
— Я собран, — сказал я, поднимаясь и разминая свои запястья и локти, ослабляя ленты для большего удобства.
Очевидно, Гвен сфокусировалась на том, чтобы двигаться вперед. Но горячность ее слов, после нашего последнего разговора, не оставляла меня последние две недели. Возможно, я был опрометчив, неосторожен и эгоистичен, но я не мог по-другому. И принимать близко ее слова было опасно, особенно сегодня вечером, поэтому я задвинул их подальше.
И снова тишина повисла между нами, нас прервал Тони, просунувший голову в дверной проем.
— Эй вы, неудачники, готовы сегодня закончить игру? — спросил он. — Уоллес хочет скоро выступить со своей речью.
Шоу начинается.
***
— Сейчас или никогда, — прокричал я парням в кругу. — Доставим гребаный мяч в эндовую зону!
Это была вторая игра на драйве, и мы были на своей отметке в сорок и у нас оставалось меньше девяноста секунд в овертайме после того как the Saints провалили свою попытку заработать дополнительные очки на игровом табло после своего последнего владения мячом.
