— Я знаю, что смогу, — сказала я, и вся мои прежние опасения исчезли. — Вы говорили, что меню, разработанное мною, предоставило бы гостям возможность получить впечатления, как будто их прием пищи на собственном дворе прошел где-то за границей. И это именно то, что ищут жители Денвера, то страстное чувство к перемене мест, когда ты вместе с тем остаешься дома. Они хотят перенестись куда-нибудь, при этом удивиться и вдохновиться. Они хотят испробовать новые ингредиенты вместе с известными составляющими. Я могу предоставить все это.
— Возможно, у вас есть способности и талант, — сказал он. — Но чтобы этот бизнес был успешным, вам также необходимы приверженность и надежность. То, что мне известно о вас, пока не внушает особой уверенности.
Я снова кивнула. Он была прав. Я была непредсказуема и нерешительна, но теперь все изменилось.
— Я получила кредит для развития малого бизнеса, который зависит от нахождения второго инвестора, чтобы внести недостающую часть. Я здесь сегодня для того, чтобы сделать все возможное, чтобы убедить вас захотеть стать тем самым инвестором.
Трент положил локти на стол, бумаги смялись под его весом.
— Есть сотни рестораторов по всей стране, которые обладают таким же возможностями, как и я. Один живет в Вейле, штат Колорадо. Почему же столько усилий только ради меня?
«И я обойду каждого из них, если понадобится», — но я оставила это на самый крайний случай.
— Потому что я чувствую, что вы понимаете меня и мою кухню, и вы всегда признавали мой потенциал, — сказала я. — Поэтому вы пригласили меня на собеседование. Я верю в то, что с вашим опытом и талантом, работая в команде, мы могли бы создать процветающее заведение, способное изменить кулинарное поприще Денвера в лучшую сторону.
— Даже если и так, то это большой риск, — сказал Трент.
— Так и есть, — сказала я. — Но я уверена, что это того стоит.
— Когда я встретился с вами в Stonestreet’s, вы никак не показали, что это именно то, чем вы бы хотели заниматься, — сказал он. — Мне любопытно, посему вы избрали именно этот путь.
— В то время я сама не знала, чего хочу — или где хотела бы быть. Денвер должен был стать всего лишь временной остановкой, — я прочистила горло. — Большую часть своей жизни я переезжала с места на место в надежде улучшить свои навыки и усовершенствовать свое мастерство. Я говорила сама себе, что причина, по которой я нигде не пускала корни или никак не развивалась самостоятельно, состояла в том, что в глубине души я была кочевником. Но если быть честной, то думаю, что выбрала тот путь, потому что так было легче, чем привязываться к чему-то. Мне не нужно было всецело отдаваться чему-то. Но потом я вернулась в Денвер, и, наконец, впервые в жизни ощутила почву под ногами. Я воссоединилась со старыми друзьями, со своей семьей… влюбилась. Мне понадобилось всего несколько месяцев на то, чтобы признать все это. Теперь, для меня нет другого места, которое я хотела бы называть своим домом.
Откинувшись на спинку кресла, он сложил пальцы домиком, прижав те к губам, изучая меня взглядом прищуренных глаз. Я заставляла себя не дергаться под столь пристальным испытующим взглядом. По его выражению я не могла сказать, было ли интересно, смешно или же он был оскорблен, что я имела наглость прийти к нему с таким предложением.
Некоторое время мы сидели в мучительной тишине, прежде чем Трент опустил руки и сказал:
— Вот, что я скажу вам. Вы приготовите блюдо на мой выбор за ограниченное количество времени прямо сейчас, и если я буду сражен тем, что вы мне представите, тогда мы можем продолжить обсуждение вашей идеи. Как вам такое?
Все это звучало просто ужасно не потому, что я сомневалась в собственных кулинарных способностях, или потому, что я не была готова принять вызов. Все это было ужасно потому, что исход всего зависел только от меня. Не было никаких су-шефов или ресторанных критиков, чтобы обвинить меня в том, что я допустила ошибку в приготовлении определенного блюда. Но я уже достаточно набегалась по чужим кухням, воплощая в жизнь мечты других людей. Теперь настала моя очередь.
— Я готова, — сказала я, мой голос был ровным и уверенным, тогда как в животе порхали бабочки.
— Прекрасно, — сказал он, отодвигая кресло и поднимаясь на ноги. — Вы можете оставить свои вещи здесь. Нам сюда.
Трент повел меня к лифтам, и мы спустились на третий этаж. Стальные двери разъехались в стороны в вестибюле ICE.
Словно внезапное наводнение воспоминания о днях в моей кулинарной школе нахлынули с поразительной силой — боль в мышцах и онемевшие руки после нарезки сотен луковиц морковок и сельдерея на кубики одинакового размера, что было направлено на то, чтобы улучшить мои навыки в обращении с ножом; бесчисленные часы, потраченные на разделывание рыбы и правильную нарезку ребрышек; раз от раза охватывающее тебя разочарование после провала в приготовлении пяти основных французских соусов, когда подгорело молоко или передержал на огне муку, и то чувство эйфории, которое охватило меня, когда я, наконец, освоила их все.
Я помнила это так, словно все было только вчера.
