Жаль, что у нас была игра рано утром в воскресенье вместо прайм-тайма, однако я ценил свободное время вечером. С одной стороны, я мог проверить ресторан и опять надоедать Гвен насчет своей идеи по поводу ужина. Прошла неделя с тех пор, как я сделал ей сюрприз в виде соуса и… ничего. Ни звука от нее. Я знал, что Гвен так легко не сдастся, но я не ожидал целой недели «тишины в эфире». Если только она не поняла, что ее упорное стремление избегать меня заставило меня только активнее взяться за это.
— Ты был словно молния, скачущая в банке, двигающаяся туда-сюда, — Крис прокричал мне в ухо, усмешка расплылась у него на лице. — Никто не мог и пальцем тронуть тебя сегодня, и, черт побери, если на это было совсем не весело смотреть. И всем этим неудачникам лучше быть готовыми к тому, что они не знают, что за ад их ждет, — рассмеявшись, он взъерошил мне волосы, как если бы я был его младшим братом, а не капитаном команды, потом изобразил свою фирменную лунную походку, с которой мог бы соперничать с самим Майклом Джексоном. Крис был единственным, о ком надо было говорить, — он провел исключительную игру, сделав восемь передач, 90-ярдовые и два тачдауна.
Остин Топмсон, новенький нападающий игрок из Стэнфорда, который блокировал как пятикратный чемпион-профессионал по боулингу, бросил мне полотенце и бутылку «Gatorade».
— Крис прав, Логан. Этот год обещает быть грандиозным, и ты один из тех, кто собирается это обеспечить. Все парни помогут тебе в этом.
Уверенность в их голосах, передалась и мне. Но к вершине плей-оффа по-прежнему вел длинный и трудный путь, однако даже я не мог отрицать ту вспышку, которая бушевала и излучала магический свет на поле этим днем.
Теперь мы должны были удержать эту искру, набирать обороты последующие шесть недель и сделать эту великую команду легендарной.
Я прошел к своему шкафчику, мои шаги по полированному полу был не такими уверенными, как по дерну на поле. Власть не могла гарантировать стабильность, и стабильность не могла означать, что я был предельно внимателен к своему пульсирующему колену. Мне нужно было опустить его в ванночку со льдом и внимательно просмотреть видеозаписи, но все, что оставалось, — это ждать. Через пятнадцать минут я должен был, согласно контракту, убедить голодных репортеров в непобедимости The Blizzards, уверить в том, что сегодняшнее представление было всего лишь началом того, что их ожидало. В том, что я по-прежнему был пуленепробиваемым квотербеком, который мог выбраться из «кармана», ускользнуть от одного нападающего и увернуться от другого, потом перейти на спринтерский забег с половиной защитников, преследовавших тебя, и все равно ухитриться забить мяч безупречным крученым броском через все поле, отправив его в тачдаун.
Я стянул свою майку, снаряжение и отправился в душ. Зашел под излишне горячие струи воды, отпуская напряжение, сковавшее мои плечи, расслабляя ноющие мышцы и испытывавшее боль тело. Пока я смывал пот и грязь, мыльная, похожая на ржавчину, вода утекала в слив. Под светом люминесцентных ламп я мог видеть паутинку из синяков и поврежденной кожи, которая покрывала мои руки. Я, должно быть, поцарапал их о шлем защитника, когда мчался по узкому коридору, по которому меня заставили пробежать. Порезы перестали кровоточить, но они все еще были как свежие, покалывающие, будто я облил их лимонным соком. К счастью, адреналин, наполнивший мои вены во время игры, не позволил мне ощущать боль до этих пор.
Выключив душ, я быстро вытерся и надел серый костюм. Большинство игроков надевало слаксы и рубашки на пресс-конференции после игры, но моя мама верила, что капитан команды, квотербек, должен всегда быть безупречным человеком как на поле, так и за его пределами. Мой отец был очень религиозным и тем, кому я подражал, когда выходил к прессе.
Крис блистал в центре внимания, когда я вошел в комнату, где толпа по-прежнему смеялась над какой-то дерзкой шуткой, которой он, без сомнений, ослепил их, пока вспышки камер мелькали со всех сторон. Это был дар Криса — ослеплять даже тех, кому была неприязненна его яркая манера поведения. Это было тем, что толкало его на риск вне зависимости от результата и последствий. Роскошь, которая никогда не была и никогда не будет дозволена мне, несмотря на все мое мастерство. Пока я утверждался в своей карьере, будучи агрессивным, беспощадным квотербеком, по-прежнему существовало ожидание того, что я должен был защитить интересы моей команды любой ценой, не поставив ее будущее под угрозу. Причинение вреда себе самому не было лучшим решением.
Я занял стул Криса, который освободился рядом с тренером Уоллесом за столом. Я едва ли успел настроить микрофон, прежде чем Том Фелпс выпалил свой первый вопрос.
— Логан, как тебе тот удар от Родригеса, который ты получил во втором периоде?
«Как ты думаешь, я себя чувствую, Том? Мне было больно как последней сучке».
Я медленно сделал большой глоток воды, заставляя его ждать.
— Это было… немного больно, но определенно не тем, с чем бы я не мог справиться.
