— Ты просто хочешь заглянуть в мою спальную, чего не произойдет, — ее щеки горели огнем даже от того, что она просто сказала об этом. Она сглотнула, сверкнув глазами в мою сторону. О, да, Гвен хотела меня там так же сильно, как я и сам хотел оказаться там. И этот ужин станет для меня отличным оправданием.
— Ты боишься вызова или моих превосходных навыков? — спросил я.
Ее ноздри затрепетали.
— Просто выбирай свои чертовы ингредиенты, Сладкая Булочка, — она подхватила яблоко в воздухе, прямо перед тем, как оно приземлилось на мою ладонь, и положила его к остальным. — Но я устанавливаю табу на Spam-продукты (прим. имеется в виду консервированные мясные продукты, типа тушенки).
— Да, ладно, прояви ко мне немного доверия, Гвен…
— И при необходимости я буду использовать продукты из холодильника и кладовой, — сказала она, обрывая мою речь.
Я кивнул. Если использование оливкового масла, соли и перца заставило бы Гвен согласиться, то так тому и быть.
— Ладно, первый ингредиент, вот эта свекла, — я бросил пучок темно-красных круглых, покрытых волосками овощей в свою корзину. — И я видел на доске объявлений, когда мы вошли, что у фермерского хозяйства «Синяя птица» сегодня специальное предложение на полбу, чтобы, черт возьми, это не было (прим. По́лба, или полбяная пшеница, — группа видов рода пшеница (Triticum) с плёнчатым зерном и с ломкими колосьями). О, и что насчет тех жутковатых плесневых штучек, мимо которых мы прошли до этого?
— Ты имеешь в виду аурикуля́рию ухови́дную (прим. Аурикулярия уховидная — гриб семейства Аурикуляриевых. Относится к съедобным грибам)? — спросила она, когда мы вошли в секцию мяса и птицы. Вместо обычно установленных палаток и столов, демонстрировавших товар, эти палатки имели маленькие холодильники, ящики со льдом и вывески, гласившие: «ПОДНОЖНОЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВСКАРМЛИВАНИЕ, СЕМЕЙНАЯ ФЕРМА».
— Да. Мы возьмем этих двух на выходе. Так, что еще… — я постучал по подбородку, изучая различные предложения.
— Просто умираю от предвкушения, — сказала она, ее голос был пронизан сарказмом.
Пока Гвен покупала ветчину и свиное чоризо, я увидел вывеску чего-то, что называлось «бирольдо» и было изображено на картинке как нечто с кляпом во рту. Хотя, если кто-то и мог приготовить съедобную кровяную колбасу, то это точно Гвен.
— Это твой выбор протеина? — спросила она, присоединяясь ко мне, пока я ждал, когда мясник закончит заворачивать непонятные сосиски в сухой лед.
— Я решил в эти дни пожить в опасной зоне, — сказал я, забирая пакет и бросая его к остальному.
— Да, ты прямо современный Маверик, сражающийся за звание «Лучший стрелок», — сказала Гвен тоном, который показывал, что она знала все мои последующие действия. Несмотря на то, что я часто принимал на первый взгляд рискованные решения под действием момента, каждый длинный бросок, бросок на удачу и опрометчивый пробег были хорошо спланированы. Просчитаны.
— Что дальше?
— Фисташки, — сказал я.
Она посмотрела на меня так, будто я слегка тронулся умом.
— Фисташки? Зачем?
— Потому что они питательные и вкусные, — сказал я. — И в этом случае, тебе придется хорошенько поработать, чтобы расколоть их.
— Знаешь, мой отец научил меня одному трюку, чтобы открывать фисташки, — сказала Гвен, ведя нас к зоне с деликатесами.
— Зажимать их между ягодицами? — я думал игриво похлопать ее по попке, но беспокоился, что мог остаться без руки в процессе, поэтому передумал.
Она фыркнула, что было похоже на смешок, но скорее всего это был ее способ сказать мне, что я вел себя как ребенок.
— Это про грецкие орехи, поэтому нет. Ты давишь их скалкой. Шелуха слетает, а орех остается нетронутым.
— Я могу только представить себе место, которое я должен тебе предоставить, когда ты будешь пользоваться скалкой.
— Широкое, и мое сделано из мрамора, — Гвен взяла треугольник сыра Parmigiano-Reggiano и пакетик фисташек и положила все в корзину. — И она может оставить вмятину на таком твердом черепе как твой.
— Ха-ха, — сказал я. — Твой отец тебя научил еще чему-то, за что я должен беспокоиться?
Гвен пожала плечами.
Когда она ничего не уточнила, я спросил:
— Вы, ребята, по-прежнему близки?
Я мог посчитать с помощью трех пальцев то число раз, когда Генри Лалонд сидел на трибунах, наблюдая за игрой Криса, и даже тогда я не смог бы вспомнить, чтобы он восхищался во время тех игр, на которых присутствовал. Я знал, что родители Гвен и Криса развелись, и Генри исколесил полмира, чтобы стать шеф-поваром на круизном лайнере, и что Крис и Генри разговаривали от случая к случаю. Но я подозревал, что общение Гвен с их отцом… отличалось.
— Да, — ответила она. — Когда мне удается связаться с ним. Иногда его трудно отследить.
— Он был счастлив услышать, что ты вернулась домой?
Она пожала плечами.
— Он счастлив, что я рядом с семьей.
— Но не по поводу остального?
Гвен одарила меня особым взглядом, что-то с оттенком сожаления и смущения. Наконец, она остановилась.
