– Ловкий тип, ничего не скажешь. Нигде не растеряется. Я думаю, из-за этого его и слушают. Вы вообще-то слышали его выступления? Просто мурашки по телу.
Голова Шивон была занята Ребусом и Кафферти. Ее не удивило, что Ребус ничего ей не сказал. Она снова взглянула на зажатый в руке телефон. Вот отличный повод позвонить, и Шивон им не воспользовалась.
У
Иначе она станет такой, как Ребус, – одержимой и зашоренной, одинокой и внушающей недоверие. Он уже два десятка лет инспектор. А ей-то хочется большего. Хочется отдаваться работе, но и отключаться от нее временами. Хочется иметь жизнь вне работы, а не работу, которая станет жизнью. Ребус потерял и семью и друзей, потому что предпочел им возню с мошенниками, убийцами, ворами, насильниками, бандитами, рэкетирами и хулиганами. Даже выпить и то отправляется в одиночку. У него нет хобби, он не любит спорта, никогда не берет отпуск. Если у него выдается свободная неделя, его молено найти в баре «Оксфорд», где он сидит в углу и делает вид, будто читает газету, или же тупо смотрит телевизор.
А ей хочется большего.
Она все-таки позвонила. Ей ответили, и лицо ее расплылось в улыбке.
– Папа? – сказала она. – Вы все еще в ресторане? Попроси их там поставить еще одну десертную тарелочку…
Перед Ребусом стояла прежняя Стейси Уэбстер.
Она была одета почти так же, как и в тот раз, когда они встретились возле морга. Только длинные рукава футболки доходили до самой кисти.
– Чтобы скрыть татуировку? – поинтересовался Ребус.
– Да она временная, – объяснила она. – Постепенно сотрется.
– Как и многое в памяти. – Он взглянул на ее чемодан. – Назад в Лондон?
– Ночным поездом, – кивнула она.
– Знаете, очень жаль, если мы… – Ребус обвел взглядом вестибюль, словно избегая встретиться с ней взглядом.
– Такое случается, – перебила она. – Кто знает, может, меня бы и не разоблачили, но Стилфорт не любит рисковать своими кадрами.
У нее был вид растерявшегося и неуверенного в себе человека, сознание которого как бы застыло на нейтральной полосе, разделяющей два разных характера.
– Как насчет того, чтобы выпить? – спросил Ребус.
– Я вообще-то пришла повидаться с Шивон. – Она сунула руку в карман. – Как ее мать?
– Поправляется, – ответил Ребус. – Сейчас она в квартире у Шивон.
– Сантал так и не смогла с ней проститься. – Она протянула Ребусу серебристый диск в пластиковом конверте. – Это то, – сказала она, – что я сняла в тот день на Принсез-стрит.
Ребус понимающе кивнул:
– Обещаю, что передам.
– Стилфорт меня убьет, если…
– Все останется между нами, – заверил Ребус, пряча диск в нагрудный карман. – А теперь позвольте вас угостить.
Почти все пабы на Лит-Уок были открыты. Но в первом, встретившемся им на пути, было полно людей, да и из телевизора неслись оглушительные звуки концерта на стадионе «Мюррей-филд». Пройдя немного по улице, они нашли то, что хотели, – тихое местечко с традиционным музыкальным автоматом и «одноруким бандитом». Стейси оставила чемодан в офисе на Гейфилд-сквер. Она сказала, что хочет избавиться от некоторого количества шотландских банкнот, объяснив этим свое желание заплатить за выпивку. Они сели за угловой столик.
– Вы когда-нибудь раньше ездили на ночном поезде? – поинтересовался Ребус.
– Поэтому-то я и пью водку с тоником – иначе в этой проклятой душегубке не заснуть.
– С Сантал прощаетесь?
– Как получится.
– Стилфорт сказал, вы много месяцев существовали в этом образе.
– Много, – подтвердила она.
– В Лондоне, наверно, было трудно… ведь кто-то мог вас узнать.
– Однажды я нос к носу столкнулась с Беном.
– В облике Сантал?
– Он ничего не заподозрил, – она откинулась на спинку стула. – Поэтому я устроила так, чтобы Сантал сблизилась с Шивон. Ее родители сказали, что она служит в уголовной полиции.
– И вы хотели проверить, насколько достоверна ваша маскировка?
Она кивнула, и Ребус подумал, что наконец-то он кое-что понял. Смерть брата была для Стейси трагедией, а для Сантал – малозначительным событием. Проблема заключалась в том, что ее горе все еще сидело глубоко внутри, запертое на семь замков, – кто, как не Ребус, мог ей в этом посочувствовать.
– Кстати, в Лондоне я не так уж много работала, – продолжала Стейси. – Многие группы рассредоточились, потому что в столице за ними легко следить. Манчестер, Бредфорд, Лидс… вот где я проводила большую часть времени.
– Вы думаете, что от вашей деятельности был какой-то прок?
Она ненадолго задумалась:
– Мы все надеемся, что от нашей деятельности есть какой-то прок, разве нет?
Он кивнул, поднес кружку к губам, сделал несколько глотков и поставил на стол.
– Я продолжаю расследовать смерть Бена.
– Знаю.
– Это ваш начальник вам сказал?
Стейси кивнула.
– А ведь он все время чинит мне препятствия.
– Вероятно, в этом и заключается его работа, инспектор. Здесь нет личных мотивов.
– Создается впечатление, что он выгораживает человека по имени Ричард Пеннен.
– Компания «Пеннен Индастриз»?
Ребус, кивнув, ответил:
– Пеннен оплачивал проживание вашего брата в отеле.
