Перекрестки полностью

Капитан к ней привык, даже и не замечал...

Энцо схватил ее, надел, выдохнул... почему-то сейчас он себя почувствовал цельным и правильным. Словно встал на место давно утерянный кусочек головоломки. И мысль появилась - все получится, свобода близко...

Что ж. спасибо тебе...

Правда, от переломов рук и ног капитана это не избавило. Энцо легко сломал ему все четыре конечности - руки сам по себе, на ноги просто прыгнул всем весом - и рванул наутек, отшвырнув куда-то ком одежды. Тряпки ему не нужны.

Паланкин ждал его на том же месте.

- Ангел? - поинтересовался Али.

- Там был человек, который меня в рабство продал, - коротко разъяснил Энцо.

- А-а, - откликнулся Али. - Ты садись удобнее, нам быстрее надо. Задержались, Мурат ногу подвернул... теперь поспешим.

- Спасибо, - Энцо посмотрел Али глаза в глаза. И почти взлетел в паланкин, подумав, что в следующий раз заплатит больше. Но оно того стоило.

- Тебе спасибо, что не ругаешься... едва шли... черепахи...

Паланкин медленно плыл над камнями мостовой.

Лоренцо нащупал подвеску, сжал, что есть силы так, что крылья ворона впились в ладонь, и впервые за все это время прошептал самое лучшее имя в мире.

- Адриенна...

***

Далеко, в Эрвлине, дана СибЛевран раскрыла глаза.

Она знала, где-то там, Лоренцо думает о ней.

Он жив.

Он ее любит.

Он...

В ладонь сам скользнул медный крестик.

- Люблю тебя...

И словно эхом, с другого конца земли, долетает...

- Люблю тебя.

Для вечных слов и вечных чувств нет ни времени, ни расстояния.

Адриенна (столица)

- Год?

- Хотите - казните, ваше величество.

Дан Виталис смотрел на монарха спокойно и рассудительно. Монарх на него - гневно и горестно.

- Всего - год!?

- Что я могу сделать, ваше величество? Может, чуть больше, если будете правильно питаться и пить лекарства. Может, меньше.

- Всего год.

Такой подлости от судьбы Филиппо Третий не ожидал. Нет, никак не ожидал... что он за год успеет-то? Практически, ничего! Разве что сына натаскать...

Впрочем, разум его величества уже включился в анализ ситуации.

- Ладно. Бонифаций, делай все, что от тебя зависит. Я и живую жабу сожру, если понадобится.

- Будете слушаться, ваше величество?

- Буду.

- И не казните за горькое лекарство?

- Хочешь раньше меня в рай проскользнуть? Перебьешься. Что там, кстати, с данной Карелла?

Дан Виталис покачал головой.

- Ничего хорошего, ваше величество. Дана хоть и беременна, но симптомы очень плохие. Весьма и весьма.

- От моего сына?

- Я полагаю, что от его высочества. Как лекарь, я многое вижу... дана ни с кем другим замечена не была.

У его величества были примерно те же сведения, так что...

- Ладно. Пусть рожает...

- Если доносит.

- Ты можешь ради этого постараться? Хотелось бы увидеть внука. Попробовать...

Дан Виталис только плечами пожал.

- Ваше величество, лекарь делает, что может, но я же не Господь Бог! Молитесь - и дано будет Вам!

- Разутешил!

- А лекарь не обязан утешать. Он обязан честно рассказать о диагнозе, - дан Виталис не сердился, чего уж тут непонятного? Он бы тоже... грустно тут!

И сам король, и перспективы с внуком... тут кто хочешь волком завоет, а его величество еще и ничего, держится...

- Ладно-ладно. Рассказал? Готовь пилюли.

- Да, ваше величество.

- И для меня, и для даны. А еще - молчи.

- Ваше величество!

- Все я знаю. Но - никому, понял? Даже моему сыну - ни слова.

- Хорошо, ваше величество.

- И не вздумай дане Карелла такое сказать. Насчет ее беременности. Она и так бестолковая, нервная, еще не доносит...

- А про нее вашему сыну сказать можно, ваше величество?

- Про нее - можно. Говори, пусть знает и побережет девчонку. И я с ним еще поговорю.

- Ваша воля закон, ваше величество.

- Еще год, - горько усмехнулся Филиппо Третий.

Что ж. Он и не рассчитывал, что проклятье даст ему дожить до старости. Лекарь вышел из кабинета, а его величество подумал, и в расстроенных чувствах отправился в розарий.

Черные розы сейчас уже не цвели, кусты печально торчали из-под снега. Его величество медленно шел по дорожке.

- Каррррр.

Обычно рядом с ним держались придворные, но сейчас... сейчас ему не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Даже стража держалась примерно в десяти шагах.

- Карррр!

Ворона сидела на снегу.

Наглая, черная, вальяжная...

- Стерва, - сообщил ей король.

- Карррр!

Почему-то его величеству показалось, что его тоже назвали в ответ... нехорошим словом. Ну, так что же?

- Ворона. Воронья кровь, вороньи перья... прокляла и довольна, да?

- Карррр!

Может, и не слишком довольна. Но - поделом.

- Сколько поколений, сколько боли...

- Карррр! - в голосе черной птицы явственно звучала насмешка.

Ага, как самому прилетит, так сразу о боли задумаешься. А где ты раньше был, такой умный? Когда убивал, казнил, разорял, давил и сминал чужие жизни? Не болело, нет?

А сейчас, вот, заплакал? Ну-ну... то есть - карррр!

- И сына моего в покое не оставишь. И внуков, да?

- Карррр!

- А вот утрись, тварь! И ребенка Филиппо признает, как тот родится! И на твоей внучке или правнучке, кто она тебе там, женится! И от нее у него дети будут! Нормальные, здоровые... я тебя все равно переиграю!

- Карррр!