Она повернулась к нему, подставила лицо, давая понять, что новости подождут.
– Помнишь, как мы с тобой разговаривали в церкви?
– В общем, тот разговор навел меня на мысль, – продолжал он. – Ты навела меня на мысль. Я осознал, что пора сделать следующий шаг.
Бекки подумала, что “следующий шаг” означает решительный разрыв с Лорой Добрински. И если он это сделал, хотя Бекки его не просила, что ж, такую новость она рада услышать.
– Ты ведь знаешь Куинси?
Куинси Треверс, чернокожий приятель Таннера, барабанщик “Нот блюза”.
– Куинси играет вместе с парнем из Сисеро, его двоюродный брат – музыкальный агент. Отличный агент, устраивает своих музыкантов во все чикагские клубы. И знаешь что? Сегодня вечером он будет здесь. Он мне только что звонил.
Бекки дрожала в длинном пальто, подаренном теткой. В фургоне было куда холоднее вчерашнего.
– Здорово, – сказала она.
– Да. Кстати, сегодня мы впервые за год сыграем в таком большом составе. Вот и покажем ему, на что способны.
Из крошечных дефлекторов “фольксвагена” дул ледяной воздух.
– Поздравляю, – проговорила Бекки.
– Я позвонил ему благодаря тебе. – Таннер сжал ее руки (Бекки была в перчатках, он – без), точно хотел передать ей свой восторг. – Ты поняла, о чем я мечтаю: для меня это очень важно.
Чисто теоретически ей была приятна его благодарность. Но сидеть в ледяной пещере и вместо вчерашнего вечера обсуждать его музыкальную карьеру ей совершенно не хотелось. Не хотелось представлять, как он с Лорой Добрински и “Нотами блюза” играет концерты в Чикаго.
– Что ты? – спросил он.
– Ничего. Прекрасные новости.
Он нежно коснулся ее щеки, но она отвернулась. Комки сумеречного снега, залепившего ее окно, выглядели как целлюлит на картинках в материных журналах. Таннер положил подбородок ей на плечо, приблизил губы к ее уху.
– Когда я вижу тебя, мне кажется, я способен на все.
Она хотела ответить, вздрогнула, попыталась еще раз:
– А как же Лора?
– Что ты имеешь в виду?
– Я думала, она твоя девушка.
Он выпрямился. На улице вопили под снегом мальчишки.
– Я всего лишь хочу понять, кто мы друг другу, – пояснила Бекки. – После вчерашнего.
– Ага.
– Давай обсудим? Или это будет как в “Перекрестках”?
– Совсем как в “Перекрестках”.
– Я пришла туда только ради тебя. Я думала, тебе там нравится.
– Да. Знаю. Я должен с ней поговорить. Просто… дело вот в чем.
В заиндевелое ветровое стекло ударил снежок. Расплывчатое серое месиво прилипло к стеклу, чьи-то красные пальцы стряхнули снег с окна Бекки. В очищенное от снега окно она увидела, как подросток лепит снежок. Он запустил им на другую сторону улицы, и в борт фургона тут же врезался новый. Таннер распахнул дверь, прикрикнул на мальчишек, закрыл дверь.
– Сопляки безмозглые.
Бекки ждала.
– В общем, не все так просто, – продолжал он. – Все считают Лору стервой и хамкой, но на самом деле она не очень уверена в себе. Она такая ранимая. И… дело в том…
– С кем ты хочешь быть, – вставила Бекки.
– Да. Я знаю, что должен сделать. Просто сегодня не самый удачный вечер для этого разговора. Лоре плевать, появится ли у нас агент, остальным же не все равно, а она такая категоричная, запросто возьмет и уйдет. То есть прощай, клавишные, прощай, пение на два голоса. И даже если она согласится играть, но при этом будет злиться на меня, получится ерунда.
Умом Бекки понимала, что торопиться некуда. Они целовались, она сидит с ним в фургоне, они разговаривают – все это доказывало, что она Таннеру небезразлична. Если бы еще она не настроилась пойти с ним на концерт! Разве можно забыть, как страстно она мечтала войти в церковь под руку с Таннером, чтобы все видели: он принадлежит ей, – а утром рассказать об этом Джинни Кросс.
– Неужели нет других агентов?
– Миллионы, – ответил Таннер. – Но этот парень, Бенедетти, правда классный, это тебе не в “Роще” выступать. Дэррил Брюс приехал домой на каникулы из колледжа, будет на соло-гитаре, а Бифф Аллард притащит конги. Сегодня мы выступаем в расширенном составе, и зал что надо.
– Я думала, для тебя самое важное – твоя запись. Твое демо, твои песни.
– Да. Так и есть. Но ты права, мне нужно мыслить смелее. Мне нужно выступать в четыре раза чаще, завоевывать публику, заводить знакомства.
Бекки надеялась, что в унылом пещерном свете Таннер не заметит, как она кривится, силясь не расплакаться.
– Но… если Лора в группе… и вы вместе выступаете… как тогда быть?
– Я найду ей замену. Просто не в ближайшие три часа.
Бекки неловко пискнула. Громко откашлялась.
– То есть ты ее бросишь? – уточнила она.
Таннер не ответил, она взглянула на него и увидела, что он сидит, закрыв глаза и зажав ладони между коленей.
– Мне это важно знать, – пояснила Бекки. – После того, что было вчера.
– Знаю. Знаю. Но это нелегко. Когда так долго встречаешься с девушкой и она по-прежнему так сильно к тебе привязана. Это нелегко.
– Или тебе просто жалко с ней расставаться.
– Дело не в этом. Клянусь богом, Бекки. Но только не сегодня.
Порой плакать хочется так же сильно, как писать. Она взяла сумку.
– Пожалуй, я пойду.
– Ты же только пришла.
