А перед глазами замелькали моменты их жизни. Счастливые и горестные. И первая встреча с долгими ухаживаниями, и первый поцелуй, робкий вкус которого до сих пор ощущался на губах, и первая ночь. Свадьба, а потом самый тяжелый день их жизни, когда вместе с малышом они едва не потеряли друг друга. Появление в их жизни Павлика. Сейчас Костя несколько иначе смотрел на то, что происходило между ним и Светой. Он говорил, что не чувствовал ее любви все это время? А так ли это на самом деле? Может это он был слишком эгоистичен и требовал большего, чем Света могла ему предложить? В те дни, когда они переживали потерю, Света как никогда искала поддержки именно в нем. Не у мамы, с которой у нее были необыкновенно тесные отношения, а именно у него. Он помнил, как в те дни она буквально не отпускала его руку, искала любого повода для даже малейшего тесного контакта. Помнил, как, прижавшись к нему вечерами, переплетя их пальцы, Света грустно молчала. Время шло, боль утраты покидала их, но ведь ее желание физически ощущать его присутствие рядом не уходило. Если они возвращались домой не вместе, дома его всегда ждал накрытый стол и теплый поцелуй с крепкими объятиями возле порога. Опять же, их теплые сладкие ночи, согревающие своими воспоминаниями душу, - разве можно так лгать себе и нелюбимому человеку? А появление Павлика. Он помнил, как искренне сияли ее глаза, когда она сообщала ему о столь радостной новости, равно как помнил и ее объятия, которые словно говорили, что они - единое целое. Даже рождение Павлика не смогло убить в ней желания чувствовать его близость. Порой не заметные прикосновения, поглаживания - все это никуда не исчезло из их жизни. Быть может Света и не говорила вслух, но ее жесты говорили сами за себя. И как он этого не понимал раньше? Или он принимал желаемое за действительное, путая привычку с чувствами?
Костя лежал и прислушивался к тихому дыханию Светы. Ее тихие вздохи-всхлипывания утихли, а тело расслабилось. Уснула, догадался он. Так хотелось обнять ее, прижать к себе, уткнуться в мягкий шелк светлых волос и вдыхать ставший таким родным и необходимым сладкий запах ее тела. Но Костя не позволял себе этого: он не должен понуждать Свету и столь важное для себя решение она должна принять сама. Завтра они отвезут Павлика к Вере Ивановне, а потом уже поговорят о том, как им быть дальше. И если все же Света решит развестись... Что ж... Значит, он ошибся в своих выводах сейчас, и насильно, как говорится...
Света беспокойно зашевелилась и, повернувшись, прижалась к нему, положив голову ему на локоть и обхватив его одной рукой, а затем уткнулась носом ему в шею, щекоча своим дыханием. Костя замер и осторожно посмотрел на жену - та спала тревожным сном, ресницы ее подрагивали, а губы были плотно сжаты. Не понуждать, еще раз напомнил себе Костя, борясь с остервенелым желанием обнять любимую и забыться в ощущении тепла ее тела. Черт возьми, она даже во сне неосознанно искала защиты у него. Он в сердцах предложил ей развод, а она пряталась на его груди от печали и боли, которую сам же ей и принес. Что-то надломлено треснуло в его сердце. Что ж они делают со своим счастьем? Завтра они обязательно поговорят, выяснят все до конца. Нужно будет, он в открытую спросит, любит ли она его. А сейчас... Сейчас Костя осторожно высвободил из-под своей головы руки и бережно, но крепко прижал Свету к себе, свободной рукой укрывая их обоих одеялом. Нет, он еще поборется за них.
Бесконечное молчаливое утро, оно тянулось, словно серая жижа, не желая никак сменяться ясным днем. Когда Костя проснулся, постель уже была пуста, но все еще хранила легкий аромат любимой женщины. Он обхватил лежащую рядом подушку и крепко вжался в нее лицом, вдыхая этот пьянящий запах и растворяясь в нем. Быть может, это последний раз, когда тонкий аромат еще так явно ощущается, и совсем скоро он выветрится, исчезнет из его жизни, как и сама Света.
В спальню вбежал Павлик и с громким криком кинулся на кровать, если и не зная, что отец уже не спит, то явно намереваясь своим появлением разбудить его.
- Пап, вставай! Мама сказала, что завтрак уже готов и только тебя не хватает.
Костя с горечью осознал, что даже такие легкие непринужденные моменты исчезнут из его жизни, и ему не просто будет их не хватать - это станет для него настоящей трагедией, болью. А как же Павлик? Разве он поймет, что произошло между родителями, почему они вдруг решили жить раздельно и ему придется видеться с кем-то из них лишь по выходным. С кем-то... Костя усмехнулся про себя. Этот "кто-то" будет он, а не Света, потому что у него рука не поднимется разлучать ее с ребёнком, к которому она так крепко привязана. А он сам ради нее...
Да что за бредовые мысли лезли в голову? Костя даже мысленно выругался на себя. Еще ничего не решено и есть огромный шанс все наладить. Он неожиданно схватил в охапку маленького Павлика и под заливистый детский смех вскочил с кровати, закружив по комнате, а потом крепко обнял, прижав темноволосую голову к себе и поцеловав в макушку.
