И не дожидаясь ответа, Костя развернулся и направился на кухню, но остановившись прямо в дверях, вновь развернулся к Свете и устало прислонился левым плечом о дверной косяк, запустив руки в карманы брюк. Он пристально смотрел на жену. Почему она молчит? Разве ей нечего сказать? Он настолько безразличен ей, что даже не хочется разубеждать его в этом? Костя вынул правую руку и измученно прикрыл ею глаза, слегка потерев переносицу большим и средним пальцем.
- Я устал от всего этого, - надломлено произнес он, даже не взглянув на Свету. - Устал. Давай лучше разведемся, если ничего не клеится. Чего друг друга выматывать?
И не дожидаясь ответа, он ушел в ванную комнату. Ему уже не хотелось слышать ни каких-то оправданий, ни отговорок. Он достаточно прождал. Восемь лет. Завтра отвезет Свету с Павликом к Вере Ивановне на дачу, а сам вернется в Москву, чтобы не ходить, словно голодная дворняжка, следом за женой, все это время остававшейся безразличной к его чувствам. Черт, хотелось напиться до чертиков, чтобы забыться пустым апатичным сном. Какая-то полоса невезения, нигде ничего не клеилось.
ГЛАВА 16.
Как часто мы жалеем о неосторожно брошенных необдуманных словах. Они ложатся тяжелым камнем на душе, причиняя ничуть не меньше боли, чем тем, кому предназначались. Их непомерный груз тянет ко дну воспоминаний, а сверху мелкой рябью накрывает осознание, что исправить уже ничего нельзя. Мы можем только загладить боль жестоких слов, но поднять их со дна души непосильно никому.
В ту ночь он не смог сомкнуть глаз. Лежал на спине, закинув руки под голову, широко раскинув локти на подушке, и смотрел в потолок. Собственные слова набатом гремели в голове: "Давай лучше разведемся". Как они дошли до такого? Хотя сейчас это было уже не столь важно. Брошенных слов не вернуть, даже при огромном желании: они уже успели оставить свой след. Теперь им обоим нужно прийти к решению, которое либо подведет черту их отношениям, либо продолжит их. Вот только что ждет их в этом случае? Продолжение в том же духе, извечное ожидание и смиренное терпение? И снова все с начала?
Вдруг по спине прошелся холодок от одной единственной мысли: а если Света согласится на развод? Как ему тогда быть, ведь без нее он уже не мог. Без нее и без Павлика. Смириться и строить свою жизнь дальше? Конечно же, сына он никогда не оставит, будет во всем помогать. А потом что? Новые отношения с совершенно чужой женщиной, долгие сравнения "не ОНА, не его Света"? Обнимать чужую, не родную, а в мыслях представлять ту, что навсегда останется единственной? А когда сама Света решит создать новую семью, найдет другого мужчину, который займет его место в ее жизни, в ее постели, станет еще одним отцом его сыну... Костя едва не запустил со всего маху подушку в стену. Черт, ну что за дрянные мысли лезли в голову? Пальцы сжались в кулаки, до боли впиваясь в ладони. Разве этому учила его жизнь: сдаваться без боя, добровольно сложив руки? Разве забыл он, как долго и упорно добивался любимую женщину, преодолевая шаг за шагом вместе с ней все ее страхи?
Немного повернув голову влево, он прислушался к тишине спальни. Вот она. Рядом с ним. Как и все эти годы. Только сегодня отодвинулась на самый край постели. И сжалась, плотно прижав к груди ноги и обхватив их руками. Закрылась от всего мира. Маленькая, совершенно одинокая, она лежала и тоже не могла заснуть. Костя слышал это по ее дыханию, по редким тяжелым вздохам. Сейчас ей было так же нелегко, как и ему самому.
