Теплая вода окончательно сокрушила остатки ее самообладания. Стоя под льющимися потоками, Света с отчаянием, граничащим с остервенелостью, пыталась смыть с себя все прикосновения бывшего мужа, все воспоминания, связанные с ним. Ей казалось, что она вся насквозь им пропитана, и даже жесткая мочалка и истертое почти до маленького остатка мыло не способны были смыть всю эту грязь с ее тела и жизни. Света едва ли не до крови истерла нежную кожу, но легче не становилось. Оставив тщетные попытки, она обессилено опустилась в воду и разрыдалась. Как бы ей хотелось, чтобы в ее жизни никогда не было этого кошмара по имени Никита. Она бы все отдала за возможность начать все с самого начала. Но только с Костей. Он показал ей, что значит быть любимой женщиной, он даровал ей счастье быть матерью их чудесного сына, он всегда верил в нее. Он верил в НИХ, даже когда она сама не позволяла себе думать об этом. И ей было больно думать о том, что даже после всего этого, даже после его брошенных слов о разводе, он все равно рисковал собою, чтобы спасти ее. И вот теперь он сидел в соседней комнате, такой, отрешенный, чужой…
Света вдруг словно со стороны увидела их разговор, произошедший несколькими минутами ранее. Неужели Костя мог подумать, что она переживала смерть бывшего мужа? Неужели он еще не отказался о мысли о разводе? Неужели это конец их истории, их семьи?
Нет, нет, нет… Пока еще было возможно, пока она могла все исправить, нужно было что-то делать. Все эти годы Костя боролся за них, теперь настало время, когда побороться нужно ей самой.
Он снова и снова прокручивал в голове последние события. Пора было бы их уже и отпустить, но отчего-то не получалось. К концу дня Света совершено сникла. Конечно же, она устала, он вообще удивлялся, как она еще держится после всего того, что произошло. Ему так и не удалось заставить ее поесть, может быть сейчас после того, как вода расслабит ее, она сможет хотя бы немного подкрепиться, чтобы набраться сил.
Устало опустившись на постель, Костя оперся локтями о колени и обхватил голову руками. Ему так до конца и не верилось, что все уже закончилось. Весь этот хаос, вся эта неизведанность… Как он еще держался эти дни, Костя сам не понимал. И вот теперь на смену этому дикому напряжению пришла опустошенность. Такая, будто все силы разом иссякли. Чего греха таить перед собой, он до безумия боялся за Свету, боялся, что может не успеть, и ему самому стало страшно от того, насколько сильно он привязан к этой женщине. Он просто не представлял, что стал бы делать, если бы ее не стало рядом, если бы он больше не смог возможности видеть ее, прикасаться, слышать ее тихий мелодичный голос или звонкий смех. Отчего-то осознание этого пришло только сейчас, когда опасность уже миновала. Его хваленая неколебимость и выдержка разбились вдребезги, когда волею судьбы дело коснулось его семьи, той единственной женщины, без которой он уже не мог себя представить. Самому стало не по себе от того, насколько же он слаб перед этим огромным чувством. Настолько, что даже руки дрожали от напряжения чувств, а ноги просто не держали.
- Костя. – Сперва даже показалось, что ему слышится ее тихий отклик, но повинуясь неведомому чувству, он поднял голову и увидел ее, стоящую в дверях ванной комнаты, неловко придерживавшую безразмерный халат, накинутый на обнаженное тело. Со спутанных волос стекали тяжелые капли и, пробегая по нежной светлой коже вниз, исчезали под кипельно-белой махровой тканью, оставляя за собой лишь влажную дорожку, блестящую в тусклом свете люстры, и Костя невольно зачаровался этим зрелищем. Такая беззащитная, растерянная, она стояла перед ним, не решаясь обратиться, а ему до боли захотелось порывисто прижать ее к себе, зарыться руками в волосах и овладеть этими мягкими губами. Он торопливо поднялся с постели, но более не сделал ни единого шага навстречу, боясь вспугнуть Свету своим напором. Так и застыли оба в нерешительности.
- Костя, - с трудом сглотнув, прошептала она. И больше ничего. Как будто что-то мешало ей.
Оба стояли и молча смотрели друг на друга, не делая никаких попыток к сближению или продолжению разговора. Было что-то такое в ее испуганном лице, что заставляло насторожиться. Что сейчас творилось в ее душе? Отчего такая робость и волнение?
- Почему ты меня не позвала? Я пришел бы помочь… - начал было Костя, но в этот момент Света заговорила.
- Я должна... Мне надо тебе сказать. Тот разговор дома, перед тем, как объявился Жданов...
