Перекрестки полностью

Его сын? Принимает наркотики? Ну разумеется. Как он раньше не догадался: это же очевидно. Черт бы побрал Мэрион.

– Можно я тебе кое-что расскажу? – спросила Фрэнсис. – Раз уж мы говорим откровенно?

Снег валил так густо, что дороги было толком не разглядеть. Расс, не отрываясь, смотрел вперед, но почувствовал, как Фрэнсис в своей охотничьей кепке подалась к нему.

– Помнишь, я приходила к тебе прошлым летом?

– Помню. Отлично помню.

– Мне тогда было плохо, но я рассказала тебе не все. То есть почти ничего не рассказала. Ты так мило говорил о Бобби, о смерти моего мужа, но я приходила не поэтому. Мне было плохо, потому что я узнала: мужчина, с которым я встречаюсь, встречается с другой.

Растрескавшиеся резиновые дворники “фьюри” дергались по ветровому стеклу. Рассу хотелось задать уточняющий вопрос, убедиться, что “встречаться” значит именно то, что он подумал, но он боялся, что голос его выдаст. День, который начался так прекрасно, обернулся таким кошмаром. Он глупо ошибся в Перри, а во Фрэнсис – и того глупее. Ему ни разу не пришло в голову, что у нее уже мог появиться мужчина. Ведь прошлым летом она вдовела от силы год.

Она отодвинулась на свою часть сиденья.

– С самого начала наш роман казался мне неправдоподобно прекрасным. Моя старая подруга устроила нам свиданье, и мы сразу поладили, сразу нашли общий язык. Филип хирург, бывший военный врач. Служил на той базе, где когда-то служил и Бобби, и это нас объединило, тем более что кардиохирург сродни летчику-истребителю: и то и другое не для слабых духом. У Филипа роскошная квартира в одной из высоток на озере, к северу от центра, вид оттуда невероятный. Я как увидела, сразу подумала: “Ого, подписываюсь”. Теперь-то я понимаю, что поторопилась, но мне просто хотелось скорее наладить жизнь. Мне хотелось, чтобы нас было четверо, а не трое.

Расс попытался представить сценарий, в котором Фрэнсис оказалась дома у кардиохирурга и не вступила с ним в интимную связь.

– Я хотела познакомить его с Ларри и Эми, – продолжала она. – Чтобы мы пообедали и сходили в музей Филда. Я постоянно просила его об этом, и в конце концов как-то вечером он сказал – начистоту так начистоту, – что хочет кое в чем признаться. Оказывается, все это время он встречался с другой. Разумеется, с медсестричкой. Разумеется, моложе меня. Вот что было у меня на уме, когда я пришла к тебе. То есть я тосковала по Бобби, но не из-за того, из-за чего следовало бы. А потому что мне разбили сердце.

От черного выхлопа едущего впереди мусоровоза снег пачкался, не долетая до земли.

– Понятно, – ответил Расс.

– Я тебе не сказала еще кое-что. У нас с Бобби было не все так гладко. Я вышла замуж в двадцать один год. Он был лучшим другом моего брата, он летал на самолетах, которые преодолевают звуковой барьер, он был потрясающе красив, и он достался не кому-то, а мне. Его часто не было дома, но я не возражала: я была женой офицера, в этом есть свои преимущества. Когда родились дети, он служил на авиабазе “Эдвардс”, я поехала бы за ним куда угодно – из армии он ушел не из-за меня. Но Бобби хотел, чтобы дети росли на одном месте, ходили в одну школу, к тому же в “Дженерал дайнемикс” платили намного больше. Мы перебрались в Техас, и он понял, что ошибся. Он скучал по военной службе и винил во всем меня, хотя я тут была ни при чем. С каждым годом он становился все раздражительнее. Все знали, что он кобель, и не то чтобы я давала ему поводы для ревности, но он постоянно меня испытывал. Если я слишком громко смеялась над шуткой соседа, Бобби думал, что я заигрываю с ним, и донимал меня, пока я не признаю, что сосед по сравнению с ним слабак. Если я смотрела новости и говорила, мол, как-то мы плохо воюем, он учинял мне допрос. Разве я не согласна с тем, что Америка – самая сильная страна на свете? С лучшей экономикой? Разве я не считаю, что наш моральный долг – не дать коммунистам увеличить их как-его-бишь? Он всерьез полагал, что столько наших солдат гибнет на войне, потому что демонстрации протеста подрывают их моральный дух. Эти мальчики гибнут из-за меня, ведь я позволила себе усомниться в том, что мы воюем как надо. Ларри хотел стать космонавтом, но он не особо спортивный, не круглый отличник, и Бобби постоянно на него орал. “Разве же космонавты так плетутся до второй базы? Думаешь, Джон Гленн[25] хоть раз получил четверку за контрольную по алгебре?” Ларри просто мечтательный мальчик, который интересуется космосом, он так гордился отцом, так старался ему угодить, так страдал из-за его недовольства. Ты бывал в кабине F-in!

Рассу бы порадоваться, что она изливает ему душу, но он услышал лишь, что на Фрэнсис обращают внимание летчики-испытатели и кардиохирурги. А он всего-навсего второй священник, у него жена, четверо детей и нет денег. О чем он только думал?