- А это мне не видно было. Вы про Варшаву спросили, я подробно рассказываю. А кого успели поймать, и как это произошло, мне с той стороны не видно было. Вот 12 августа 1945года первые подразделения РККА вышли на Вислу, в районе Праги, окружая остатки не успевшей удрать группировки. На следующий день я официально потребовал разрешения на переход моста в расположение наших войск. Они там посовещались пару дней неизвестно о чем, потом выдали продукты на дорогу и дали коридор к мосту. 16 августа 45г все оставшиеся в живых, 152 человека с ранеными и оружием встретились с советскими частями. После чего военнослужащих призывного возраста отправили в действующую армию, а 11 командиров от комвзвода и выше сюда. На проверку. Для нас, видимо, война пока не кончилась.
- Не договариваешь, - погрозил пальцем следователь.
- Какое я имел право удерживать после капитуляции граждан Польши? - пожав плечами, удивился Воронович. - Присяги они не давали, воевали добровольцами. Душанский из Кракова родом, Валфер из Люблина, Бланштейн вообще из Бельгии. Полный список имеется и сдан в Особый отдел. Дезертирством это назвать нельзя. Нескольким воевать не надоело, хотели еще. Никто ж не знал, что там дальше будет, а их потянуло порядок в Германии наводить. Специально ко мне приходил английский лейтенант и просил разрешить, намеки строил, что иначе не выпустят на соединение с Красной Армией остальных. Ну, я и поступил в меру разумения. Они им там, в Германии непременно красного петуха в дома подпустят. Те еще кадры. У всех семьи погибли и очень длинный счет к фрицам.
- Вот так легко брали?
- Запросто. Чем свои британцы от случайной пули погибнут, пусть лучше туземцы... Они такие.... Белые сагибы. Сквозь губу цедит и очень себя уважает. Самое удовольствие на себе вошь найти, а после месяца боев по подвалам совсем не сложно, и на него скинуть. Лучше, конечно, к американцам идти, у них полный бардак. Сержант лейтенанту говорит: 'Вот этот будет ездить со мной!' Даже разрешения не спрашивает, ставит в известность. Оружие дали, на довольствие поставили, и поехал Ваня из Рязани служить в американской армии. Я таких несколько человек из военнопленных уже в лагере видел. До нас, жаль, доехать не успели, непременно бы раскулачил на пару машин. Я только англичан видел, ну летчики американские не в счет. Если виновен, - выпрямляясь на стуле, отчеканил он, - готов нести полную ответственность.
- Не волнуйся, - брюзгливо поставил его в известность следователь. - Если решат, что виновен, понесешь полный груз. Дурака из себя строить не надо. Но были еще и, - следователь вынул очередную бумагу из папки и зачитал, - Борис Бакальчук, Эфраим Базыкин, Дора Зильберт, Хаим Гильдерман, Моше Вотчин, Яков Глузин и Иосиф Линдер.
- Расстреляны за мародерство, - заявил Воронович. - Такое спускать нельзя. Одного простишь, другой сразу полезет по квартирам шарить. Еще не хватало уже после войны сцепиться с поляками из-за грабителей. Они знали, на что шли. Попался - ответишь. А приговор за преступление всем известен...
- Вставай, Ваня, - потребовал громкий противный голос.
- Пошел ты, - не открывая глаз, сказал Воронович. - Нашел тоже время, мне снилась баня.
- Вставай, - повторил Бутман, - разговор есть серьезный.
- Война уже четвертый день как кончилась, дать поспать несчастному человеку!
- Потом выспишься. Подъем! А то принесу воды и вылью на голову!
- Какая ты противная сволочь, - садясь на кровати и зевая, сообщил Воронович. - Как я тебя столько лет терпел и до сих пор не убил? Что случилось? Гитлер воскрес? Нас собирается посетить с визитом Бур-Коморовский?
- Кушай, - с поклоном ответил тот, показывая на стол. - Сегодня мы имеем второй фронт в полном наборе, - завлекательным тоном рассказывал он, - хлеб белый и тушенка в банке прибыли из США, огурчики и картошку предоставила свободная Польша, а кофе в кружке из Бразилии. Тоже, оказывается наш союзник, а парни и не знали. Надо их обрадовать.
Воронович влез в штаны и босиком пошел к умывальнику. - Что ты трепло, я давно знаю, - сообщил он оттуда, - но до сих пор не понимаю, как это совмещается с твоей профессиональной деятельностью. В саперах и подрывниках, тем более в диверсантах люди должны быть спокойными и выдержанными. С огромным терпением. А ты...
- А я компенсирую длительное молчание во время выходов на железку бесконечной болтовней. Причем в основном тебе в уши. Крайне любопытно, когда у тебя не выдержат нервы, и ты попытаешься меня прибить. Боюсь эксперимент провалился. У тебя не нервы, а железные канаты.
- Ты слишком хорошо про меня думаешь, - усаживаясь за стол, возразил Воронович. - Я просто пропускаю мимо не нужное. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Сплошной сквозняк, но с фильтром. Как что-то важное звучит, раздается звонок... А нервы у меня есть.
- Покойники по ночам навещают?