Перекрестки сумерек полностью

Думая о своем ребенке – временами она жалела, что Мин не сказала, мальчик это будет или девочка (вернее, Авиенда и Бергитте не могли вспомнить точно, что сказала Мин). Та никогда не ошибалась, но той ночью все три изрядно хлебнули вина, а когда Илэйн сама решила поинтересоваться, Мин уже давно не было во дворце; думая о ребенке, росшем в ее чреве, она всегда думала о Ранде, точно так же как мысли о нем всегда наводили ее на мысли о ребенке. Одно следовало за другим с той же неизбежностью, с какой на вскипевшем молоке образуется пенка. Ей ужасно не хватало Ранда, и тем не менее он всегда был с ней. Какая-то его часть, ощущение его, постоянно присутствовало внутри ее, если только она сама не блокировала связь, рядом с ощущением Бергитте, ее второго Стража. Эта связь, однако, имела свои пределы. Ранд был где-то на западе, так далеко, что Илэйн знала лишь, что он жив. Кроме этого, она не могла ощутить ничего, хотя, наверное, почувствовала бы, если бы он был серьезно ранен. Она не была уверена, что хочет знать, чем он там занимается. Покинув ее, Ранд долгое время находился где-то на юге, а теперь, этим самым утром, вдруг Переместился на запад. Это было очень неприятно – чувствовать его в одном направлении, а потом внезапно ощутить совсем в другом, еще дальше, чем прежде. Может быть, Ранд преследовал врагов или враги преследовали его, а может быть, этому была какая-то другая причина из тысячи возможных. Илэйн очень надеялась, что то, что заставило его Переместиться, было не очень опасным. Он и так слишком скоро должен был умереть – мужчины, направлявшие Силу, рано или поздно все умирали из-за этого, – но Илэйн так хотела, чтобы Ранд оставался в живых как можно дольше!

– С ним все в порядке, – сказала Авиенда, словно прочитав ее мысли. Между ними тоже существовала своя связь с тех пор, как они приняли друг друга как первые сестры, но она была не настолько сильной, как узы Стража, связывавшие их обеих и Мин с Рандом. – Если он позволит себя убить, я отрежу ему уши.

Илэйн, моргнув, снова расхохоталась, и Авиенда, удивленно поглядев на нее, через секунду присоединилась к ней. Это было не так уж смешно, разве что для Айил, – чувство юмора у Авиенды было очень странным, – но Илэйн не могла перестать смеяться, и Авиенда тоже. Трясясь от хохота, они упали друг дружке на грудь и продолжали смеяться в обнимку. Жизнь – очень странная штука. Скажи Илэйн кто-нибудь пару лет назад, что она будет делить мужчину с другой женщиной – с двумя другими женщинами! – она назвала бы этого человека сумасшедшим. Сама подобная мысль показалась бы ей непристойной. Но она любила Авиенду всей душой, не меньше, чем Ранда, только по-другому, а Авиенда любила Ранда не меньше, чем она. Сомневаться в этом значило бы сомневаться в Авиенде, а для Илэйн было легче вылезти из собственной кожи, чем потерять ее. Женщины из Айил, сестры или близкие подруги, нередко выходили замуж за одного и того же мужчину и редко оставляли ему возможность выбора. Илэйн хотела выйти замуж за Ранда, и того же хотели Авиенда и Мин. Что бы там ни говорили или ни думали об этом люди. Если только Ранд проживет достаточно долго.

Внезапно Илэйн испугалась, как бы ее смех не закончился слезами. Пожалуйста, о Свет, пусть она не окажется одной из тех женщин, которые становятся слезливыми, когда носят ребенка! Илэйн хватало и того, что она не могла предугадать, будет ли в следующую минуту печальна или рассержена. Порой она целыми часами чувствовала себя совершенно нормально, а потом часами ощущала себя детским мячиком, скачущим вниз по ступеням бесконечной лестницы. Этим утром, похоже, пришла очередь скакать по ступеням.

– С ним сейчас все в порядке и будет тоже в порядке, – прошептала Авиенда яростно, словно собиралась встать на страже его жизни, готовая убить любого, кто будет угрожать Ранду.

Кончиками пальцев Илэйн смахнула слезу со щеки своей названой сестры.

– С ним сейчас все в порядке и будет тоже в порядке, – тихо повторила Илэйн.

Но они не могли убить саидин, а порча на мужской половине Силы должна была убить его.