Конюхи наконец успокоили ее Сердцееда и Сисвай Авиенды настолько, чтобы леди могли без опаски сесть на них, и айилка взобралась в седло с каменной приступки с гораздо большей легкостью, чем всегда, тут же расправив свои широкие юбки, чтобы, насколько возможно, прикрыть ноги в черных чулках. Она по-прежнему считала, что ее собственные ноги дадут сто очков вперед любой лошади, но тем не менее уже стала вполне сносной наездницей. Правда, на лице Авиенды до сих пор отражалось некоторое удивление, когда лошадь повиновалась ей. Сердцеед попытался было заартачиться, когда Илэйн оказалась у него на спине, но она усмирила его, жестко натянув повод – несколько более жестко, чем сделала бы это в обычное время. Очередной скачок настроения внезапно пробудил тревогу за Ранда, и раз уж она не способна обеспечить его безопасность, то, по крайней мере, у нее под рукой есть другой мужчина, которого она может заставить делать в точности то, что ему приказано.
Шесть телохранительниц медленным шагом – глубокий снег не позволял двигаться быстрее – поехали перед Илэйн и Авиендой, остальные следовали сзади короткими цепочками; каждая замыкающая вела в поводу вьючную лошадь. Местные беспорядочной толпой тащились позади всех со своей собственной вьючной лошадью – косматым созданием, нагруженным многочисленными кастрюлями и узлами и даже полудюжиной живых куриц. Немногочисленные приветствия раздавались навстречу всадникам, пока они проезжали через деревню с крытыми соломой домами и пересекали покрытый льдом ручей, извивавшийся под каменным мостом, – громкие крики «Илэйн и Лилия!», «Траканд! Траканд!» и «Материн не сдается!». Но Илэйн также видела женщину, рыдающую на груди мужа, лицо которого тоже было залито слезами, и другую, стоявшую спиной к кавалькаде с опущенной головой, не желая даже смотреть на всадников. Илэйн надеялась, что сможет вернуть им обратно мужей и сыновей. В Кэймлине не готовилось большой битвы, или она очень сильно ошибается, но схватка все же будет. А уж когда Розовый венец окажется у нее на голове, предстоит еще много битв. Ведь на юге были шончан, а на севере – мурддраалы с троллоками, ждущие Тармон Гай’дон. Андор изойдет кровью своих сыновей в грядущие дни. Чтоб ей сгореть, она не станет плакать!
За мостом дорога опять змеилась вверх, ведя между соснами, елями и болотными миртами. Подъем оказался крутым, но до горного луга, куда они направлялись, было не более мили пути. На снегу, сверкающем на утреннем солнце, еще виднелись отпечатки копыт, ведущие от того места, где переходные врата оставили в снегу глубокую борозду. Можно было Переместиться поближе к имению, но тогда бы возникла опасность, что кто-нибудь мог оказаться на том месте, где открывались врата.
Когда они въехали на луг, Авиенду окружило свечение саидар. Она ставила переходные врата, чтобы попасть сюда с места их последней вчерашней стоянки, поместья в сотне миль к северу, и поэтому она же должна была сплести врата, чтобы попасть обратно в Кэймлин. Однако вид Авиенды, сияющей в Силе, погрузил Илэйн в мрачные раздумья. Та, что открывала врата, покидая Кэймлин, ставила и все остальные, пока они не возвращались, поскольку она лучше знала местность вокруг сотворенного ею прохода; однако в каждой из пяти поездок Авиенда просила позволить ей сплести первые врата. Возможно, она действительно, как и говорила, просто хотела попрактиковаться, но Илэйн приходила на ум и другая причина. Быть может, Авиенда просто пыталась помешать ей направлять Силу, по крайней мере в значительных объемах, по той причине, что Илэйн беременна. Плетение, которое сделало их сестрами, словно бы рожденными от одной и той же матери, нельзя использовать, если одна из них носит ребенка, поскольку нерожденное дитя разделило бы узы и вряд ли сумело бы выжить при этом. Но наверняка хотя бы одна из находящихся во дворце Айз Седай предупредила бы Илэйн, если бы той следовало избегать направлять Силу во время беременности. С другой стороны, очень немногие Айз Седай сами когда-либо рожали детей. Они могли ничего и не знать об этом. Существует множество вещей, неизвестных Айз Седай, как бы те ни пытались доказать всему миру обратное, – Илэйн и сама время от времени извлекала выгоду из этого распространенного мнения, хотя ей казалось очень странным, как можно ничего не знать о том, что столь важно для большинства женщин. Все равно как если бы птица знала все о том, как есть любые зерна и злаки, кроме ячменя, – ну разве не абсурд? Хранительницы Мудрости, впрочем, рожали детей, однако и они ничего не говорили о…
