Илэйн попыталась вспомнить мастера Харндера, но лишь смогла воссоздать расплывчатый образ круглолицего лысеющего человека, который беспрестанно моргал. Он служил еще ее матери и, насколько Илэйн могла припомнить, королеве Мордреллен до нее. А теперь выясняется, что он, видимо, одновременно служил Коричневой Айя. Во дворце правителя каждого государства между Хребтом Мира и Аритским океаном имелись глаза-и-уши Башни. Любой мало-мальски разумный правитель ожидал этого. Несомненно, шончан тоже скоро окажутся под присмотром Белой Башни, если уже не находятся. Рин обнаружила нескольких шпионов Красной Айя, – несомненно, наследие тех времен, когда Элайда жила в Кэймлине, но этот библиотекарь оказался первым, кто шпионил для другой Айя. Элайде не понравилось бы, если бы другие Айя узнали, что происходило во дворце, когда она была советницей королевы.
– Жаль, что у нас не заготовлено никаких ложных известий, чтобы снабдить ими Коричневую Айя, – легко сказала Илэйн. Очень жаль, что Коричневым сестрам, так же как и Красным, известно о Родне. В лучшем случае они должны были узнать, что во дворце находится большое количество женщин, умеющих направлять, и у них не займет много времени, чтобы выяснить, кто они такие. Впоследствии это создаст множество всевозможных проблем, однако эти трудности лежали где-то в будущем. Всегда стоит смотреть вперед, говорила Лини, однако, коли станешь слишком тревожиться о том, что случится на следующий год, запросто можешь споткнуться уже назавтра. – Не спускайте глаз с мастера Харндера и попытайтесь выяснить, кто его друзья. На первое время этого будет достаточно.
Некоторые шпионы полагались в основном на свои уши: слушали праздную болтовню или подслушивали у дверей. Другие развязывали языки с помощью нескольких дружеских чаш вина. Чтобы противодействовать шпиону, надо сперва выяснить, каким способом он добывает то, что впоследствии продает.
Авиенда, громко фыркнув, расправила свои юбки и приготовилась сесть прямо на ковер, прежде чем вспомнила, что на ней надето. Встретив предостерегающий взгляд Дайлин, она вместо этого уселась на краешек стула – просто воплощение придворной дамы со сверкающим взглядом. Разве что придворная дама не стала бы то и дело проводить большим пальцем по лезвию поясного ножа. Если бы ей позволили поступать по своему усмотрению, Авиенда перерезала бы глотку каждому шпиону, оказавшемуся в пределах досягаемости ее ножа. Шпионаж, по ее мнению, был низким занятием, как бы Илэйн ни убеждала ее, что каждый обнаруженный шпион – это инструмент, который можно использовать к своей выгоде.
К тому же далеко не каждый шпион работал на врагов. Большинство из тех, кого обнаружила главная горничная, брали деньги сразу из нескольких источников, и среди тех, которые удалось выявить, были король Муранди Роэдран, различные тайренские благородные лорды и леди, несколько знатных кайриэнцев и немало купцов. Довольно многие интересовались тем, что происходит в Кэймлине, – кто-то хотел знать, как здешние события отзываются на торговле, у кого-то имелись другие причины. Иногда могло показаться, что каждый здесь шпионил за каждым.
– Госпожа Харфор, – произнесла Илэйн, – вы еще не обнаружили глаз-и-ушей Черной Башни.
Подобно большинству людей, при упоминании о Черной Башне Дайлин передернула плечами и сделала большой глоток вина, но Рин только слегка поморщилась. Она была исполнена решимости игнорировать тот факт, что они были мужчинами, способными направлять Силу, несмотря на то что не могла здесь ничего изменить. Для нее Черная Башня была… неудобством.
– У них было недостаточно времени, миледи. Дайте им год, и вы обнаружите у нас лакеев и библиотекарей, получающих мзду и от них.
– Полагаю, так оно и будет. – Страшная мысль. – Что еще у вас есть для нас сегодня?
– У меня был разговор с Йоном Скеллитом, миледи. От того, кто однажды вывернул плащ наизнанку, всегда можно ожидать, что он вывернет его и еще раз; и Скеллит так и сделал.
Скеллит, парикмахер, состоял на жалованье у Дома Араун и, стало быть, в настоящий момент был человеком Аримиллы.
Бергитте на полуслове проглотила проклятие – по какой-то причине она старалась следить за своим языком в присутствии Рин Харфор – и воскликнула страдальческим тоном:
– Вы решились на разговор с ним? Никого не спросясь?
Дайлин, которая не испытывала никаких угрызений совести относительно главной горничной, пробормотала себе под нос: «Материно молоко!» Илэйн еще ни разу не слышала, чтобы она ругалась. Мастер Норри, моргнув, чуть не уронил свою папку и постарался не глядеть на Дайлин. Главная горничная, однако, просто подождала, пока она и Бергитте выскажутся, и спокойно продолжила:
