– Я видела, что время настало, и Скеллит созрел. Один из тех, кому он передает свои донесения, покинул город и до сих пор не вернулся, в то время как другой волею судьбы сломал себе ногу. На улицах сейчас много льда в тех местах, где раньше были пожары. – Судя по тому, как вкрадчиво она произнесла это, можно было предположить, что сломанная нога была волей не столько судьбы, сколько самой Рин Харфор. Жестокие времена открывают неожиданные способности в таких людях, на кого сроду не подумаешь. – Скеллит согласен передать следующее свое донесение из города самолично. Он уже видел, как открывают врата, и не стал делать вид, что боится.
Можно подумать, сама госпожа Харфор с детства привыкла к тому, как купеческие повозки выезжают из дыры в воздухе.
– Но что помешает этому тре… э… этому парикмахеру сбежать, когда он окажется за городской стеной? – раздраженно спросила Бергитте, начав вышагивать перед камином со сложенными за спиной руками. Ее тяжелая золотистая коса, казалось, вот-вот встанет дыбом. – Если он сбежит, Араун найдет кого-нибудь еще и вам снова придется охотиться за шпионом. О Свет, Аримилла, должно быть, слышала о вратах с первого дня, как здесь появилась, и Скеллит не мог не знать о них.
Ее раздражало не то, что Скеллит может сбежать, или, по крайней мере, не только это. Наемники считали, что их наняли драться с солдатами, но они ничего не имели против того, чтобы за пару серебряных монет позволить одному-двум людям проскользнуть ночью через ворота – в обоих направлениях. От одного-двух вреда не будет, так они полагали. Бергитте не любила, когда ей напоминали об этом.
– Жадность не даст ему так поступить, миледи, – спокойно отвечала госпожа Харфор. – Когда он услышал о возможности получать деньги одновременно и от леди Илэйн, и от леди Ниан, у него глаза заблестели. Согласна, что леди Аримилла уже наверняка слышала о вратах, но тем правдоподобнее будет выглядеть, что Скеллит явился туда самолично.
– А если его жадность окажется настолько велика, что он попытается заработать еще больше, вывернув плащ в третий раз? – спросила Дайлин. – Он может навлечь на нас большие… неприятности, госпожа Харфор.
Тон главной горничной стал несколько суше. Она никогда не переходила границы, но ей не нравилось, если кто угодно подозревал ее в небрежности.
– В этом случае леди Ниан похоронит его в ближайшем сугробе, миледи, и я постаралась, чтобы он осознал это. Терпением она никогда не отличалась. Уверена, вам это известно. В любом случае сведения, которые мы получаем из лагеря Аримиллы, мягко говоря, довольно отрывочны, а этот человек сможет увидеть там некоторые вещи, которые нам будет очень полезно знать.
– Если Скеллит скажет нам хотя бы, в каком лагере Аримилла, Эления и Ниан будут ночевать и когда, я самолично заплачу ему золотом, – задумчиво произнесла Илэйн. Эления и Ниан держались поблизости от Аримиллы, вернее, та держала их поблизости; а Аримилла была еще менее терпелива, чем Ниан, и еще меньше верила, что можно оставить что-либо без присмотра. Она проводила по полдня, объезжая лагерь за лагерем, и, по-видимому, никогда не ночевала на одном месте два раза подряд. – Это единственное, что я хочу знать.
Рин склонила голову:
– Как скажете, миледи. Я прослежу за этим.
Главной горничной слишком часто приходилось воздерживаться от резких слов в присутствии мастера Норри, и сейчас она не подала виду, что услышала какое-либо неодобрение в свой адрес. Разумеется, Илэйн не хотелось отчитывать ее в присутствии посторонних. Госпожа Харфор, конечно, продолжала бы исполнять свои обязанности как полагается и, несомненно, не прекратила бы охотиться за шпионами, выслеживая их с не меньшим пылом, чем теперь, хотя бы потому, что их наличие во дворце было оскорблением для нее. Однако Илэйн пришлось бы каждый день сталкиваться с дюжиной несообразностей, дюжиной мелких неудобств; вдобавок ко всем прочим неприятностям лучше не портить отношения с главной горничной. «Мы должны соблюдать фигуры танца с такой же точностью, как и наши слуги, – сказала ей как-то мать. – Либо ты постоянно нанимаешь все новых и новых слуг и тратишь время на их обучение, терпя неудобства, пока они не выучатся, лишь для того, чтобы вновь и вновь начинать все сначала, либо ты принимаешь правила так же, как и слуги, и живешь спокойно, используя свое время на то, чтобы править».
– Благодарю вас, госпожа Харфор, – произнесла Илэйн, получив от той еще один точно выверенный реверанс. Рин Харфор тоже была из числа женщин, знавших себе цену. – Мастер Норри, теперь выслушаем вас?
Похожий на цаплю главный писец вздрогнул и отвел хмурый взгляд от Рин. В некотором роде он считал переходные врата своей сферой и полагал, что отнюдь не стоит относиться к ним несерьезно.
– Да, миледи. Разумеется. – Его голос был сухим и монотонным. – Полагаю, леди Бергитте уже известила вас о купеческих караванах из Иллиана и Тира. Кажется… гм… она имеет обыкновение поступать так, когда вы возвращаетесь в город.
