Усиленные плетением, ее слова грянули в шатре подобно грому. Айз Седай съежились, морщась и затыкая уши. Наступившая тишина казалась неимоверно пронзительной. Магла в удивлении уставилась на Эгвейн, затем вздрогнула, осознав, что стоит на полпути к скамьям Голубых. Поспешно разжав кулаки, она задержалась, чтобы подобрать шаль, и заторопилась на свое место. Шириам стояла, открыто всхлипывая. Это было не столь громко.
– Перед Советом было выдвинуто предложение, – в тишине повторила Эгвейн. После рева, увеличенного Силой, ее голос звенел в собственных ушах. Пожалуй, ее слова прозвучали громче, чем она рассчитывала. Это плетение не предполагалось использовать в помещениях, пусть и с парусиновыми стенами. – Чем ты обоснуешь, Морайя, свое предложение о союзе с Черной Башней?
Едва промолвив, она села. Как она решилась на такое? Какие трудности это ей создаст? Какие преимущества можно будет из этого извлечь? Видно, Свет помог ей. Эти мысли первыми пришли ей на ум. Ей бы хотелось, чтобы Шириам вытерла глаза и набралась мужества. Она была Престолом Амерлин и нуждалась в хранительнице летописей, а не в мямле.
Потребовалось несколько минут, чтобы присутствующие пришли в себя. Восседающие без особой нужды поправляли одежды и разглаживали юбки, избегая взглядов друг друга и намеренно не глядя на сестер, столпившихся за скамьями. Лица иных восседающих покрылись краской, но уже не от гнева. Восседающие не кричат друг на друга, словно скотники на стрижке овец. Особенно – в присутствии других сестер.
– Мы столкнулись с двумя непреодолимыми на первый взгляд проблемами, – наконец заявила Морайя. Ее голос снова был собран и холоден, но на щеках горел легкий румянец. – Отрекшиеся изобрели оружие – изобрели или открыли вновь; они наверняка применили бы его раньше, владей они им. И этому оружию мы ничего не можем противопоставить. У нас нет достойного ответа, хотя Свет знает зачем нам бы хотелось его иметь, но важней, что мы не можем ни остаться в живых, ни остановить его в случае применения. В то же время… Аша’маны растут в числе, точно сорняки. Надежные источники оценивают их численность почти как равную числу всех живущих ныне Айз Седай. Хотя цифра эта и завышена, не стоит надеяться, что она завышена чрезмерно. И ежедневно количество таких мужчин возрастает. Глаза-и-уши утверждают об этом со всей определенностью. Нам следовало бы схватить этих мужчин и, разумеется, укротить их, но мы не обращали на них внимания из-за Дракона Возрожденного. Мы откладывали это дело, чтобы заняться ими позже. Горькая правда состоит в том, что сейчас, может быть, поздно ловить их. Их слишком много. Возможно, слишком поздно было уже тогда, когда мы впервые услышали о них. Но если невозможно укротить, то надо их хотя бы как-то контролировать.
Предупреждающе подняв палец, Морайя пробежала взглядом по скамьям, но голос ее остался холодным и спокойным. И твердым.
– Надо подчеркнуть, что потоками всегда будут управлять сестры – я вовсе не предлагаю позволять мужчине контролировать круг! – но включение в круги мужчин сможет расширить их. С благословения Света, мы, вероятно, усилим круги настолько, что сумеем противостоять оружию Отрекшихся. Мы убьем одним камнем двух зайцев. Только мы имеем дело не с зайцами, а со львами, и, если мы не бросим камень, один из львов непременно сожрет нас. Это очевидно.
Воцарилась тишина. По крайней мере, молчали все, кроме Шириам. Она стояла сгорбившись в нескольких футах от Эгвейн и по-прежнему не могла совладать с рыданиями.
Потом тяжело вздохнула Романда.
– Возможно, мы и усилим круги так, чтобы противостоять Отрекшимся, – сказала она негромко. И это придало куда большее значение ее словам, чем если бы она стала кричать. – Возможно, мы сумеем контролировать Аша’манов. В любом контексте слово «возможно» неубедительно.
– Утопающий, – ответила Морайя столь же тихо, – хватается и за соломинку, хоть и не верит, что она сможет удержать его. Вода еще не сомкнулась над нашими головами, Романда, однако мы тонем. Тонем.
И снова наступила тишина, если не считать всхлипов Шириам. Она что, совсем забыла о самоконтроле? Впрочем, ни у кого из восседающих выражение лица не было приятным. Ни у Морайи, ни у Майлинд, ни у Эскаральды… Перед ними открывалась не слишком приятная перспектива. Лицо Деланы приобрело зеленоватый оттенок. Она выглядела так, словно ей сейчас станет дурно, причем даже раньше, чем Шириам.
Эгвейн снова встала, чтобы задать требуемый вопрос. Даже если и предлагалось немыслимое, надо соблюдать ритуал. И в такой ситуации даже больше, чем в любой другой.
– Кто выскажется против предложения?
