Через три дня из Со Хабора вернулись тяжело нагруженные повозки, и Балвер вошел в палатку Перрина в сопровождении высокого небритого человека в грязной суконной куртке и с мечом, выглядевшим гораздо более ухоженным. Вначале Перрин не узнал его из-за отросшей за месяц бороды. Затем он ощутил его запах.
– Не ожидал вновь увидеть тебя, – сказал Перрин.
Балвер моргнул, что для него означало потрясенный вздох. Без сомнения, похожий на птицу человечек предвкушал, что преподнесет ему сюрприз.
– Я искал… искал Майгдин, – хрипло произнес Талланвор, – но Шайдо двигались так быстро, что мне за ними было не угнаться. Мастер Балвер говорит, что ты знаешь, где она.
Балвер остро взглянул на Талланвора, но его голос остался таким же сухим и лишенным эмоций, как и его запах.
– Мастер Талланвор прибыл в Со Хабор как раз перед тем, как я покинул его, милорд. Мы встретились по чистой случайности. Но возможно, это была счастливая случайность. Весьма вероятно, что он может предоставить вам союзников. Но пусть он вам сам расскажет.
Талланвор, хмурясь, посмотрел на свои сапоги и не сказал ничего.
– Союзников? – переспросил Перрин. – Нам здесь поможет разве что какая-нибудь армия, не меньше, но я приму любую помощь, которую ты сможешь привести.
Талланвор поглядел на Балвера, который ответил ему полупоклоном и мягкой ободряющей улыбкой. Заросший щетиной мужчина тяжело вздохнул.
– Пятнадцать тысяч шончан, думаю, будет достаточно. Большинство из них, вообще-то, тарабонцы, но они – под знаменами шончан. И… и с ними по меньшей мере дюжина дамани. – Он ускорил свою речь, пытаясь досказать прежде, чем Перрин перебьет его. – Я знаю, это все равно что принимать помощь Темного, но они тоже охотятся на Шайдо, и, чтобы освободить Майгдин, я бы принял помощь даже от Темного.
С минуту Перрин глядел на них. Талланвор нервно проводил пальцем по рукояти меча, Балвер же походил на воробья, ждущего, в какую сторону прыгнет кузнечик. Шончан. И дамани. Да, это действительно все равно что принимать помощь от Темного.
– Присаживайся и расскажи мне поподробнее о шончан, – сказал он.
С того самого дня, как они покинули Эбу Дар, путешествие с «Грандиозным странствующим представлением и Величайшей выставкой чудес и диковин Валана Люка» было до последней черточки настолько неприятным, как рисовали его самые мрачные представления Мэта. Прежде всего, дождь шел почти ежедневно, хотя бы несколько часов, а однажды лило три дня подряд; это был холодный зимний дождь, то лившийся потоками, едва не превращаясь в снег, то моросивший ледяными капельками, медленно пропитывавшими куртку насквозь, так что ты начинал дрожать мелкой дрожью еще до того, как осознавал влажный холод. Дождь сбегал с утоптанной дороги, словно это была каменная мостовая, оставляя в худшем случае тонкий слой грязи, но длинная цепочка фургонов, лошадей и людей успевала пройти от восхода до захода солнца совсем немного. Поначалу члены труппы были вне себя от радости, что покидают город, где молнии топят корабли среди ночи, а люди постоянно оглядываются из-за череды странных убийств; они спешили убраться подальше от ревнивого шончанского лорда, который неистово разыскивал свою жену и мог выместить гнев на любом, кто оказался причастен к ее похищению. Поначалу они спешили вперед со всей быстротой, на какую были способны лошади, тянувшие фургоны, побуждая животных ускорить шаг и пройти до заката еще хотя бы милю. Но с каждой милей, по-видимому, они чувствовали себя все дальше от опасности, все более уверенно, и уже в первый вечер…
– Мы должны поберечь лошадей, – объяснил Люка, наблюдая, как под моросящим дождем животных выпрягают из его нелепо раскрашенного фургона и уводят к коновязям. Солнце стояло еще чуть не на полпути к горизонту, но серые струйки уже поднимались над дымовыми отверстиями в палатках и над дымоходами похожих на коробки жилых фургонов. – Нас никто не преследует, а путь до Лугарда долгий. Хороших лошадей найти трудно, и стоят они дорого. – Люка состроил кислую мину и покачал головой. При упоминании о расходах он всегда принимал кислый вид. Владелец балагана держался за кошелек во всем, что не касалось его жены. – Перед нами не так уж много мест, где стоит останавливаться дольше чем на день. Большинство деревень не дадут полного сбора, даже если к нам заявится все население, а насчет городов никогда нельзя сказать заранее, пока не поставишь лагерь. Ты платишь мне все же не настолько много, чтобы я отказывался от того, что могу заработать. – Запахивая свой вышитый темно-красный плащ поплотнее, чтобы уберечься от сырости, он взглянул через плечо на свой фургон. Оттуда сквозь пелену дождя плыл запах чего-то горького. Мэт вряд ли согласился бы съесть что-нибудь, приготовленное женой Валана Люка. – Ты ведь уверен, что нас никто не преследует, правда, Коутон?
