– И никто не сумеет совладать с таким потоком саидар, – бормотала Марлин. – Но кто-то же совладал.
– Отрекшиеся? – Голос Анноуры задрожал. – Отрекшиеся, используют какой-то са'ангриал, о котором мы никогда не подозревали. Или… или это сам Темный.
Они втроем уставились назад на северо-запад, и если Марлин и выглядела более спокойной, чем Анноура или Грейди, от нее пахло испугом и волнением. Остальные, кроме Илайаса, внимательно наблюдали за ними, с таким выражением на лицах, словно ждали объявление о начале нового Разлома Мира. Лицо Илайаса выражало абсолютное принятие судьбы. Волк сражался бы с оползнем, несущим его к смерти, но волк все равно знал, что смерть настигнет его рано или поздно, и с ней не возможно бороться.
– Это – Ранд, – едва слышно пробормотал Перрин. Он дрожал, цвета пытались вернуться, но он, словно ударив по ним и расплющив молотом, заставил их убраться. – Это его дела. И он позаботится о них, чтобы это ни было. – Все уставились на него, даже Илайас. – Сулин, мне нужны пленные. Они должны отправлять кого-то для охоты. И Илайас говорил, что у них есть небольшие патрульные группы, на расстоянии в несколько миль. Ты сможешь заполучить пару пленных?
– Слушайте меня внимательно, – сказала Анноура, выплевывая слова. Она поднялась из сугроба достаточно высоко, чтобы дотянуться до Марлин и уцепиться в плащ Перрина. – Что-то происходит. Быть может – прекрасное, а может ужасное, но в любом случае – важное. Самое великое из того, что когда-либо было вписано в историю! Мы должны знать – что! Грейди может доставить нас туда, достаточно близко чтобы посмотреть. Я могла бы доставить нас, если бы знала плетение. Мы должны знать!
Встречая ее пристальный взгляд, Перрин поднял руку, и она остановилась с открытым ртом. Айз Седай невозможно заставить замолчать, но она заткнулась.
– Я сказал тебе, что это. Наша работа – прямо перед нами. Сулин?
Голова Сулин метнулась от него к Айз Седай, затем к Марлин. Наконец, она пожала плечами.
– Ты мало чего сможешь узнать, даже если будешь их пытать. Они примиряться с болью и будут смеяться над тобой. Их позор будет медленным – если у Шайдо еще остался стыд.
– Неважно, что я узнаю, но это все равно будет больше, чем я знаю сейчас, – ответил он. Его работа находится перед ним. Головоломка, требующая решения. Фэйли, ждущая освобождения, и Шайдо, которых необходимо уничтожить. Это все, что имеет значение на целом свете.
– И она снова говорила, что другие Хранительницы Мудрости слишком робкие, – Закончила Фэйли самым кротким голосом, перекинув высокую корзину на другое плечо, и переступая с ноги на ногу в грязном снегу. Корзина, несмотря на то, что была наполнена грязным бельем, была не слишком тяжелой, а шерсть, из которой была сделана ее белая одежда, была толстой и теплой, кроме того, она надела снизу еще две рубашки, но ее мягкие кожаные ботинки, самостоятельно выкрашенные в белый цвет, плохо защищали от холодной слякоти. – Мне приказали докладывать в точности так, как говорила Хранительница Мудрости Севанна, – быстро добавила она. Сомерин была одной из «других» Хранительниц, и при слове «робкие» ее рот скривился.
Это было все, что Фэйли могла различить на лице Сомерин, с опущенным в землю взглядом. От гай'шайн требовали скромности, особенно, если гай'шайн не были Айил, и хотя она могла разглядеть лицо Сомерин через приспущенные ресницы, женщина была гораздо выше большинства мужчин, даже айил. Она возвышалась над ней как желтоволосый гигант. Почти все, что она могла видеть, это огромную грудь Сомерин, полную и загорелую, которая выглядывала из расшнурованной до середины груди блузки, на которой висела обширная коллекция длинных ожерелий – огневики и изумруды, рубины и опалы, тройной слой огромных жемчужин и золотые цепи. Казалось, большинство Хранительниц Мудрости недолюбливали Севанну, которая «говорит от имени вождя клана, пока Шайдо не изберут нового» – событие, которое навряд ли случится скоро – и когда не были заняты ссорами друг с другом или сборами собственных сторонников, они пытались подорвать ее авторитет, но многие из них разделяли любовь Севанны к драгоценностям мокроземцев, а некоторые начали по примеру Севанны носить кольца. На правой руке Сомерин носила большой белый опал, который вспыхивал красными прожилками каждый раз, когда она поправляла шаль, а на левой – продолговатый голубой сапфир, обрамленный рубинами. Хотя, например, к шелку она так и не смогла привыкнуть. Ее блузка была из простого белого алгода, собранного в Пустыне, а ее юбка и шаль были сделаны из тонкой шерсти, столь же темной, как и свернутый шарф, который удерживал ее длинные, до пояса волосы. Казалось, холод совсем ее не беспокоит.
Они стояли прямо позади того, что Фэйли считала границей между лагерем Шайдо и гай'шайн – лагерем пленников – но на самом деле лагерь был один. Несколько гай'шайн спали среди Шайдо, но остальных, если они не были заняты работой, держали по центру лагеря, словно животных, отгороженных от свободы стеной из Шайдо.
