Фэйли искала конкретного человека, кое-кого, кто, как она надеялась, не носит сегодня воду. Она искала с тех пор, как четыре дня назад Шайдо разбили здесь лагерь. Прямо за городскими воротами, которые были широко распахнуты, она ее обнаружила, женщину в белой одежде выше нее ростом, с плоской корзиной для хлеба у бедра, с откинутым капюшоном настолько, что можно было разглядеть ее темно-рыжие волосы. Казалось Чиад изучает железные ворота, которые не смогли защитить Майден, но она отвернулась от них едва Фэйли к ней приблизилась. Они стояли рядом, не глядя друг другу в глаза, притворившись, что поправляют содержимое корзин. На разговоры между гай'шайн не было запретов, но никто не должен был вспомнить, что их захватили в плен вместе. За Байн и Чиад присматривали не так усердно, как за другими гай'шайн служившими Севанне, но все могло измениться, если кто-нибудь вспомнит об этом. Почти все в пределах видимости являлись гай'шайн, однако к западу от Драконьего хребта слишком многие научились платить за покровительство пересказывая слухи и байки. Большинство сделает все, чтобы выжить, а некоторые, не взирая на обстоятельства, всегда пытаются обустроить свой быт.
– Они ушли в первую же ночь стоянки, – прошептала Чиад. – Байн и я вывели их за деревья и, возвращаясь обратно, запутали следы. Насколько я знаю, никто не заметил их исчезновения.
Удивительно, что имея такое количество гай'шайн, Шайдо замечают пропажу даже нескольких из них.
Фэйли издала тихий вздох облегчения. Прошло уже три дня. Шайдо обнаруживали пропажу. Некоторые умудрялись целый день побыть на свободе, но шансы на успех возрастали с каждым следующим днем, и казалось, что Шайдо точно снимутся с лагеря завтра или послезавтра. Они не задерживались на одном месте так долго с тех пор, как схватили Фэйли. Она подозревала, что они могут двинуться маршем на Драконову стену, и, перейдя ее, окажутся в Пустыне.
Было нелегко уговорить Ласиль и Аррелу бежать без нее. Наконец ей удалось убедить их, что они должны передать Перрину, где она находится, рассказать ему о количестве Шайдо и заявить, что Фэйли уже привела в действие свой собственный план побега, и любое его вмешательство может подвергнуть опасности ее и ее план. Она была уверена, что они поверили в это – она действительно была готова к побегу, у нее было несколько планов и один из них должен был сработать. Но до этой минуты она не была уверена, что женщины не посчитают, что их клятвы обязывают их быть рядом с ней. Водные обеты были даже сильнее чем вассальные клятвы, хотя они оставляли достаточно места для всяких глупостей во имя чести. По правде говоря, она не знала, как эта парочка отыщет Перрина, но в любом случае, они были свободны и ей теперь необходимо беспокоиться только о двух женщинах. Конечно, отсутствие трех служанок Севанны, заметят очень быстро, уже через пару часов, и будут отправлены лучшие следопыты чтобы их вернуть. Фэйли хорошо знала лес, но она не хотела бы состязаться со следопытами айил. Для обычного гай'шайн было очень «неприятно» быть пойманным после побега. Для гай'шайн Севанны лучше было умереть при попытке сбежать. При самом лучшем раскладе, второй шанс им уже никогда не представится.
– У нас будет больше шансов, если ты и Байн пойдете с нами, – произнесла она тихим голосом. Поток мужчин и женщин, носящих воду, продолжал проплывать мимо них, и никто, казалось, не смотрел в их сторону, но за эти две недели осторожность стала ее второй натурой. Свет, кажется, что прошло уже два года! – Какая разница между помощью Ласиль и Арреле добраться до леса и помощью нам? – Ее доводы были нелепы. Она знала разницу – Байн и Чиад были ее подругами и учили ее айильским обычаям, джи'и'тох и даже немного языку жестов Дев Копья. И она не удивилась, когда Чиад медленно повернулась к ней лицом, и в ее глазах не было и капли кротости гай'шайн. Ее голос тоже не был мягким, хотя говорила она спокойно.
– Я помогу тебе всем, чем смогу, потому что Шайдо поступают неправильно удерживая вас. Вы не следуете джи'и'тох. Я следую. Если я отброшу мой долг и мою честь просто потому, что так сделали Шайдо, значит, я позволила им решать, как мне поступать. Я буду носить белое год и один день, затем, они отпустят меня или я уйду, но я не отрекусь от самой себя. – Не говоря больше ни слова, Чиад шагнула в толпу гай'шайн.
Фэйли подняла руку чтобы ее остановить, затем позволила ей упасть. Она задавал этот вопрос и прежде, получая более мягкий ответ, и, спросив снова, она оскорбила свою подругу. Ей надо было извиниться. Не для того, чтобы Чиад продолжала помогать ей – женщина не отказалась бы. А потому что у нее была своя собственная честь, даже если она не следовала джи'и'тох. Нельзя обидеть друга и забыть об этом, нельзя так же ожидать от него, что он об этом забудет. Однако, извинения могут подождать. Они не осмеливались разговаривать слишком долго.
