Уверенная или нет, смущенная или нет, она так свирепо сверкнула глазами, что заставила Илэйн поежиться. Это Илэйн заключила сделку, согласно которой Айз Седай должны были давать уроки Ищущим Ветер, но ей самой удалось почти полностью избежать участия в этом обучении, под предлогом наличия других, более важных обязанностей. Кроме того, Морской Народ воспринимал учителя с берега как наемника. Даже Айз Седай. Причем наемника, который стоял рангом ниже, чем последняя судомойка. Судомойка, которая могла попытаться их обмануть. Она по-прежнему считала, что Найнив уехала только для того, чтобы избежать этих уроков. Никто не ожидал того, что закончит, как Мерилилль, но даже несколько часов за один раз были безрадостной перспективой.
– О нет, Кареане, – вклинилась Сарейта, по-прежнему избегая взгляда Илэйн. И взгляда Мерилилль тоже. По ее мнению, Серая во все это ввязалась по своей воле, и заслужила то, что из этого вышло. Но все же пыталась не сыпать соль на раны, – Вандене совершенно обезумела из-за смерти сестры, а Кирстиан и Зария помогают ей чем-то занять свои мысли, – что бы она ни думала о прочей Родне, она соглашалась с тем, что Зария была беглянкой. Должна была быть ей, поскольку Зария была одной из тех, кого узнала Кареане. И если Кирстиан оказалась лгуньей, то ее собственная ложь заставит ее заплатить за все сполна. С беглянками никогда не обращались ласково. – Я тоже провела с ней не один час, и она почти никогда не говорит о чем-либо другом, кроме Аделис. Словно она пытается прибавить мои воспоминания о ней к своим собственным. Я думаю, что она должна получить столько времени, сколько просит, а эти двое не дают ей оставаться в одиночестве слишком часто, – бросив косой взгляд на Илэйн, она перевела дыхание, – И еще, учить Ищущих Ветер действительно… многообещающе. Возможно, час сейчас, час потом, помогут избавить ее от уныния – по крайней мере, разозлят они ее точно. Ты согласна, Илэйн? Только часик или два, сейчас и чуть погодя.
– Вандене получит столько времени, чтобы оплакивать свою сестру, сколько ей нужно или сколько она хочет, – сказала Илэйн ровным голосом. – И мы больше не будем это обсуждать.
Кареане тяжело вздохнула и вновь поправила свою шаль. Сарейта вздохнула робко и принялась крутить кольцо Великого Змея вокруг указательного пальца левой руки. Возможно, они почувствовали ее настроение, а возможно, они просто ожидали очередного сеанса с Ищущими Ветер, и абсолютно без рвения. Первоначальное удивленное выражение лица Мерилилль не изменилось, но ведь ее общение с Морским Народом длилось весь день и всю ночь, если только Илэйн с большим трудом не удавалось ее от них вытянуть. Причем, с каждым разом Ищущие Ветер проявляли все меньше желания ее отпускать, вне зависимости от того, насколько упорно Илэйн настаивала на этом.
По крайней мере, она сдержалась и не нагрубила этой троице. Это требовало усилий, особенно, когда при разговоре присутствовала Авиенда. Илэйн не знала, что бы она делала, если бы потеряла свою сестру. Вандене не только оплакивала свою сестру, она искала ее убийцу, и не могло быть сомнения в том, что убийцей была Мерилилль Синдевин, Кареане Франси или Сарейта Томарес. Это было одна из них. Или, что было бы еще хуже, больше, чем одна. Мерилилль было трудно подозревать, особенно в ее теперешнем состоянии, но также тяжело было заподозрить любую из Сестер. Как говорила Бергитте, худшим из Приспешников Темного, которого она когда-либо встречала, во время Троллоковых Войн, был парень, который подпрыгивал, заслышав громкий шум, безобиднее мухи. Который отравил водопровод целого города. Авиенда предлагала допросить всех трех, что ужаснуло Бергитте. Но теперь Авиенда испытывала куда меньше благоговения перед Айз Седай, чем когда-то. Сейчас по отношению к ним должна поддерживаться обычная вежливость, пока не найдутся доказательства, достаточные для того, чтобы вынести приговор. Потом вежливости не будет совсем.
– О, – сказала Сарейта, внезапно оживившись. – Здесь капитан Меллар. Он вновь проявил героизм, пока тебя не было, Илэйн.
Авиенда сжала рукоять своего поясного ножа, а Бергитте замерла. Лицо Кареане стало очень спокойным и очень холодным, и даже Мерилилль изобразила неодобрительное высокомерие. Ни одна из Сестер не делала секрета из своей неприязни к Дойлину Меллару.
