Вздохнув, она закрепила поводья на высокой передней луке седла и вынула длинную, оправленную в латунь, подзорную трубу. Плащ, соскользнув с плеча, сбился назад, но Эгвейн отстранилась от холода, превращавшего ее дыхание в пар, и поставила затянутую в перчатку руку так, чтобы защитить переднюю линзу от яркого света солнца. В окуляре выросли городские стены.
Она сосредоточила внимание на изогнутых руках Северной Гавани, выдававшихся вперед против течения реки. По зубчатым стенам, окружавшим гавань, целеустремленно двигались люди, но на таком расстоянии она с трудом могла распознавать мужчин от женщин. Однако Эгвейн была рада, что на ней нет семиполосного палантина, а лицо спрятано под глубоким капюшоном. На всякий случай – вдруг у кого-то на стенах имелась более сильная оптика. Широкий вход в искусственную бухту был блокирован тяжелой железной цепью, туго натянутой на высоте нескольких футов над водой. Крошечные точки – ныряющие птицы, ловившие рыбу – давали представление об ее подлинных размерах. Чтобы поднять цепь, хватало двоих человек и одного передаточного рычага, длиной в шаг. В шлюпке на веслах можно было бы проскользнуть под этим барьером, но ни одно судно не войдет туда без дозволения Белой Башни. Единственным назначеньем цепи было – не впустить врага.
– Они здесь, Мать, – проворчал Лорд Гарет, и она опустила трубу. Ее командующий был коренастым мужчиной, облаченным в простой нагрудник, надетый поверх неприметной коричневой куртки, без малейшего следа позолоты или вышивки. Обветренное, с резкими чертами лицо было скрыто за забралом шлема. Прожитые годы придавали ему удивительное выражение ободряющего холоднокровия. Достаточно было взглянуть на Гарета Брина, чтобы поверить – если вдруг перед ним разверзнется Бездна Рока, он не покажет страха и просто продолжит делать то, что должно быть сделано. И другие люди последуют за ним. Лорд Гарет доказал, что и на поле брани, и вне него, идти за ним – означает быть на пути к победе. Полезный человек, которого стоило иметь на своей стороне. Глаза Эгвейн проследили за его рукой в перчатке, указывающей вверх по реке.
Один за другим в поле зрения возникли пять, шесть… нет, семь кораблей двигавшихся вниз по Эринин, бороздя речную гладь. Это были одни из самых больших судов, что только можно встретить на реке. Одно даже трехмачтовое. Треугольные паруса были туго натянуты, а длинные весла с силой разрезали сине-зеленую воду – только бы добавить кораблям еще чуть-чуть скорости. Все в их поведении говорило о жгучем желании прибавить скорости, о желании достичь Тар Валона немедленно! Река в этом месте была достаточно глубока, чтобы суда могли идти на расстоянии различимого человеческого крика от берега. Однако, они держались тесной группой как можно ближе к середине Эринин, чтобы рулевые могли удержать ветер в парусах. Моряки, прилипшие к верхушкам мачт, наблюдали за береговой линией, а не за мелями на реке.
На самом деле, им вообще нечего было бояться, пока они оставались за пределами полета стрелы. Правда, с того места, где она сидела верхом, Эгвейн могла поджечь каждое судно, или просто понаделать дыр в их корпусах и пустить на дно. Дело нескольких мгновений. Но поступить так – означало допустить, что некоторые из находившихся на борту людей могут утонуть. Сильное течение и ледяная вода – расстояние до берега стало бы почти бесконечным даже для тех, кто умеет плавать. Даже одна-единственная смерть означала бы, что она использовала Силу как оружие. А Эгвейн старалась жить так, словно она уже была связана Тремя Клятвами. И Клятвы защищали эти суда от нее и от любой другой Айз Седай. Сестра, которая присягнула на Клятвенном Жезле, была не способна заставить себя создать подобные плетения, возможно, даже просто сформировать их, если не могла убедиться, что это не представляет прямой опасности для кораблей. Но, вероятно, ни капитаны, ни их команды этому не верили.
Как только корабли подошли ближе, над водой разнеслись крики, сводимые расстоянием почти на нет. Впередсмотрящие на мачтах указывали на нее и Гарета. Скоро стало очевидно, что они приняли их за Айз Седай и ее Стража. По крайней мере, капитаны не хотели рисковать ошибиться. Через мгновение темп гребков увеличился. Почти незаметно, но людям на веслах пришлось изрядно потрудиться, чтобы достичь даже этого. Женщина на шканцах ведущего судна, вероятно капитан, замахала руками так, словно требовала приложить еще больше усилий. Матросы начали носиться вверх и вниз по палубе, натягивая один линь и ослабляя другой, чтобы изменить положение парусов, хотя Эгвейн не смогла определить, добились ли они чего-нибудь.
На палубах также находились люди не являвшиеся моряками. Большинство их теснилось вдоль борта. Некоторые подносили к глазам собственные подзорные трубы. Кое-кто, казалось, измерял расстояние, оставшееся до спасительной гавани.
