Помимо двуреченцев были здесь и другие, однако они были не лучше. Вот Ламгвин Дорн, кажущийся неповоротливым парень со шрамами на лице – мелькнул его чуб и коротко стриженная голова. Ламгвин походил на громилу, трактирного вышибалу, но теперь он стал личным слугой Перрина, когда ему потребовался кто-нибудь в этом роде, и он, возможно, просто хотел быть в хороших отношениях с нанимателем. Но Базел Гилл, дородный бывший владелец гостиницы, взятый на службу Фэйли в качестве шамбайяна, с преувеличенным вниманием сворачивал свои одеяла, склонив лысеющую голову. А главная горничная Фэйли, Лини Элтринг, пожилая женщина, лицо которой казалось еще уже, чем было на самом деле из-за собранных узлом седых волос, выпрямилась над кипящим котлом, сжав тонкие губы, и подняла длинную деревянную ложку, словно желая ей отогнать Перина прочь. Бриане Таборвин, чьи темные горящие глаза выделялись на фоне бледного лица, похлопала по руке Ламгвина и нахмурилась на него. Она была женщиной Ламгвина, если не женой, и второй из трех горничных Фэйли. При необходимости они последовали бы за Шайдо, пока не упали бы замертво, и повисли бы на шее Фэйли, когда ее найдут, но для Перрина только Ламгвин еще сохранил немного тепла. Он, возможно, получил бы больше от Джура Грейди, одного из Аша'манов, бывших чужаками для всех из-за того, кем и чем они были, ни один их них не показывал никакой враждебности к Перину – но, несмотря на шум проснувшихся людей, топчущихся на смерзшемся снегу и проклинающих холод, когда они на нем поскальзывались, Грейди все еще спал, завернувшись в одеяла, под навесом из сосновых ветвей. Перрин шел мимо своих друзей, соседей, слуг, и чувствовал себя одиноким. Мужчина не может кричать о своей верности, если все думали обратное. Сердце его жизни лежало где-то на северо-востоке. Все вновь станет на свои места, как только он вернет ее.
Лагерь окружал частокол из заостренных кольев в десять шагов глубиной, и он направился к краю стоянки гэалданцев, где были оставлены изогнутые проходы для свободного проезда всадников, однако Балверу и Айраму пришлось пристроиться за его спиной, чтобы пройти по тесному проходу. Пешему, чтобы здесь пройти, пришлось бы петлять и поворачивать прямо перед двуреченцами. Край леса лежал не далее, чем в ста шагах, пустячная дистанция для двуреченских луков, огромные деревья вздымали свои кроны высоко в небо. Некоторые из здешних деревьев были для Перрина незнакомы, но были здесь и сосны, болотные мирты и вязы, некоторые в целых три или четыре обхвата, и дубы, которых было больше всего. Деревья были настолько большие, что убивали все, чуть выше кустиков, росших под ними, оставляя между стволами широкие проходы, заполненные сейчас тенями темнее ночи. Старый лес. Такой мог проглотить целые армии и никто не нашел бы даже костей.
Балвер проследовал за ним сквозь частокол, пока не решил, что теперь они с Перрином одни настолько, насколько это возможно в ближайшее время.
– Масима отправил гонцов, милорд, – сказал он, поправляя полу плаща и бросая подозрительные взгляды на Айрама, который в ответ пристально следил за ним.
– Я знаю, – сказал Перрин. – Ты считаешь они направились к Белоплащникам. – Он шел стремительно, стараясь уйти подальше от своих друзей. Он положил руку, сжимавшую поводья, на луку седла, но не стал вставлять ногу в стремя. Ходок нетерпеливо тряхнул головой. – С тем же успехом Масима мог отправить сообщения Шончан.
– Раз уж Вы заговорили об этом, милорд… Есть реальная возможность, чтобы в этом убедиться. Могу я еще раз напомнить Вам, что взгляды Масимы на Айз Седай очень близки взглядам Белоплащников? Фактически, они идентичны. Он желал бы видеть каждую сестру мертвой, если бы только смог. Позиция Шончан более… прагматична, если можно так выразиться. Во всяком случае, она меньше соответствует позиции Масимы.
– Как бы сильно вы ни ненавидели Белоплащников, мастер Балвер, но корнем всего зла они не являются. А с Шончан Масима имел дело и прежде.
– Как скажете, милорд. – Лицо Балвера не изменилось, но пахло от него сомнением. Перрин не мог доказать реальность встреч Масимы с Шончан, а расскажи он всем как именно он о них узнал и это только добавит новые трудности к уже существующим. Что ж, предоставим эти проблемы Балверу; он обожает отыскивать улики. – Что касается Айз Седай и Хранительниц Мудрости, милорд… Айз Седай, кажется, полагают, что они всегда знают все лучше других, возможно, кроме другой Айз Седай. Я полагаю, что Хранительницы Мудрости не слишком от них отличаются.
Перрин фыркнул и в воздухе повисли короткие белые росчерки пара.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Что-нибудь, о том, почему Масури встретилась с Масимой, и почему Хранительницы Мудрости это позволили. Готов держать пари на Ходока против подковочного гвоздя, что она не сделала бы этого без их разрешения. – Анноура дело другое, она могла действовать и самостоятельно. Вряд ли, конечно, она действовала по приказу Берелейн.
