– Если бы Дайлин согласилась подождать несколько дней, – сказала Каталин, – я привела бы больше, чем двенадцать сотен. – Вот уже третий раз подряд она открывала рот, чтобы намекнуть на то, что привела больше людей, чем остальные, причем намного больше. – Я послала бы ко всем Домам, которые присягали Хевину.
– А я – ко всем Домам, что присягали Нортэну, – добавил Конайл. С ухмылкой, разумеется. – Нортэн, наверное, не смог бы выставить столько мечей, сколько Хевин или Траканд – или Мантир, – прибавил он с поклоном в сторону Периваля, – но каждый, кто откликается на зов Орлов, двинулся бы защищать Кэймлин.
– Им вряд ли удалось бы двигаться достаточно быстро по зимним дорогам, – тихо сказал Периваль. Это было неожиданно, поскольку никто не заговаривал с ним. – Думается мне, что придется обходиться теми, кто у нас есть на настоящий момент.
Конайл рассмеялся и хлопнул парня по плечу, посоветовав ему не падать духом, поскольку каждый человек с горячим сердцем уже находится на пути к Кэймлину, чтобы поддержать леди Илэйн; но сама Илэйн посмотрела на Периваля с большим интересом. Его голубые глаза какой-то миг смотрели на нее не дрогнув, затем он застенчиво отвел взгляд. Он был еще мальчик, но понимал, во что ввязался, лучше Конайла или Каталин, которая продолжала распространяться о том, сколько бойцов она привела, и сколько Хевин мог бы созвать еще, как будто все присутствующие, за исключением Авиен-ды, не знали
Наконец наступило время обменяться поцелуями, причем Бранлет покраснел до корней волос, Периваль смущенно прикрыл глаза, когда Илэйн наклонилась к нему, а Конайл поклялся никогда не мыть щеку. Каталин ответила Илэйн неожиданно неуверенным клевком в щеку, словно до нее только сейчас дошло, что она тем самым соглашается поставить Илэйн выше себя, но спустя мгновение кивнула сама себе, и холодная гордость вновь окутала ее, словно мантия. Когда все четверо были наконец переданы на руки горничных и слуг, которые должны были проводить гостей в апартаменты, – Илэйн надеялась, что у старшей горничной хватило времени приготовить их, – Дайлин вновь наполнила вином свою чашу и с усталым вздохом уселась на один из высоких резных стульев.
– Немало сделано для одной недели, придется уж самой себя похвалить. Это лучшее из того, что мне когда-либо удавалось. Канд-ред пришлось вычеркнуть почти сразу. Я и не думала, что Данина способна на что-либо решиться, и у меня заняло какой-нибудь час, чтобы понять, что я не ошибалась, хотя мне пришлось остаться там еще на два, чтобы не оскорбить ее. Эта женщина, должно быть, до полудня остается в постели только потому, что не может решить, с какой стороны кровати ей слезть! Остальные же были готовы внять моим доводам, их почти не пришлось убеждать. Никто в здравом уме не захочет рисковать, отдав трон Аримилле.
Какое-то мгновение Дайлин, хмурясь, смотрела на свое вино, затем подняла на Илэйн твердый взгляд. Она никогда не стеснялась говорить откровенно, независимо от того, согласится с ней Илэйн или нет, и было видно, что она собирается сделать это и сейчас.
– Возможно, было ошибкой выдавать этих женщин Родни за Айз Седай, как бы уклончиво мы ни отвечали на вопросы о них. Напряжение, возможно, слишком велико для них, и это заставляет нас всех рисковать. Этим утром, без всяких видимых для меня причин, госпожа Корли вдруг застыла, широко раскрыв глаза и рот, словно девочка, пасущая гусей, впервые попавшая в город. Мне кажется, ей с трудом удалось закончить плетение врат, чтобы доставить нас сюда. Вот было бы замечательно – все выстроились в ряд, приготовившись проехать сквозь обещанную чудесную дыру в воздухе, которая так и не появилась! Не говоря уже о том, что тогда мне пришлось бы переносить общество Каталины еще Свет знает как долго. Отвратительный ребенок! А ведь неглупа и из нее вышел бы толк, если бы кто-нибудь взял ее в твердые руки на несколько лет, но ядовитый язык Хевинов у нее вдвое длиннее, чем у остальных.
