Перекрестки сумерек полностью

Илэйн скрипнула зубами. Она знала, насколько язвительными могут быть Хевины. Вся их семейка гордиласьэтим! Каталина, очевидно, тоже. Кроме того, она уже устала объяснять, чтов это утро могло испугать любую женщину, умеющую направлять. Она устала от напоминаний о том, на что она пыталась не обращать внимания. Этот проклятыймаяк по-прежнему сиял на западе, что было абсолютно невозможно как по силе, так и по продолжительности. Что бы это ни было, оно оставалось неизменным уже несколько часов! Любаяженщина, направлявшая так долго без передышки, просто не могла к этому времени не упасть от истощения. И Ранд ал'Тор, чтоб ему пусто было, находился именно там, в самом сердце этого. Она была уверена в этом! Он был жив, но из-за этого ей только хотелось отхлестать его по щекам за то, что он заставил ее пережить. Увы, еголицо она увидит еще не скоро…

Бергитте с силой опустила свою серебряную чашу на боковой столик, так что винные брызги разлетелись по всей комнате. Прачке придется попотеть, чтобы вывести пятно с рукава ее куртки. А горничной придется трудиться несколько часов, чтобы восстановить полировку столика.

– Они еще дети! – воскликнула она. – Проклятье! Люди будут умирать из-за их решений, а они всего лишь дети, и хуже всех Конайл! Ты слышала, Дайлин? Он собирается вызвать воина Ари-миллы на поединок,как треклятый Артур Ястребиное Крыло! Да Ястребиное Крыло в жизни не дрался ни на каких растреклятых поединках, и он знал еще тогда, когда ему было меньше лет, чем этому лордуНортэну, что только полный идиот может поставить так много на какую-то дурацкую дуэль, а Конайл хочет завоевать для Илэйн ее растреклятый трон своим растреклятым мечом!

– Бергитте Трагелион права, – яростно сказала Авиенда. Она сжимала кулаки, вцепившись в свои юбки. – Конайл Нортэн действительно круглый дурак! Но как кто-то может идти в танце копий за этими детьми? Как может кто-нибудь поставить их во главе?

Дайлин оглядела обеих и решила ответить в первую очередь Авиенде. Она, очевидно, была ошеломлена ее непривычным одеянием, как и тем, что Авиенда с Илэйн приняли друг друга как сестры, и тем, что Илэйн ставила айилку на первое место. То, что Илэйн решила, что ее подруга должна присутствовать на их совещаниях, она еще как-то терпела. Впрочем, не без того, чтобы показывать, что она это только терпит.

– Я стала Верховной Опорой Дома Таравин в пятнадцать лет, когда мой отец погиб в схватке на границе с Алтарой. Двое моих младших братьев погибли в тот же год, сражаясь с мурандийцами, угонявшими наш скот. У меня были советники, но я сама указывала всадникам Таравина, куда наносить удар, и мы проучили и алтаран-цев, да и мурандийцев заставили смотреть в другую сторону. Когда детям становиться взрослыми – выбирает время, а не мы, Авиен-да, а в наше время ребенок, который является Верховной Опорой, не может не повзрослеть.

– Что же до вас, леди Бергитте, – продолжала она несколько суше, – ваш язык, как обычно… резок. – Она не стала спрашивать, каким образом Бергитте могла знать так много об Артуре Ястребиное Крыло, причем такие вещи, которые неизвестны историкам, но окинула ту оценивающим взглядом. – Бранлет и Периваль будут действовать под моим руководством, а также, думаю, Каталин, как я, не жалею о времени, которое должна буду потратить на эту девицу. Что же до Конайла, то вряд ли он первый юноша, мнящий себя непобедимым и бессмертным. Если вы не можете держать его в узде как Капитан-Генерал, я предлагаю вам попробовать охмурить его. Судя по тем взглядам, которые он кидал на ваши штаны, он пойдет за вами куда угодно.

Илэйн поежилась… стряхиваяс себя вздымавшуюся в ней волну ярости. Это была не ее ярость; она испытывала лишь небольшой гнев, в первую очередь – на Дайлин, и еще на Бергитте – за то, что та залила вином полкомнаты. Это была ярость Бергитте. Ей расхотелось отхлестать Ранда по щекам. Вернее, просто стало не до этого. О Свет, Конайл тоже заглядывался на Бергитте?

– Они Верховные Опоры своих Домов, Авиенда, – сказала Илэйн. – Никто из членов их Домов не обрадуется, если я не буду обращаться с ними соответственно. Люди, пришедшие с ними, будут сражаться за Периваля и Бранлета, Конайла и Каталин, а не за меня. Поскольку именно ониявляются Верховными Опорами.

Авиенда нахмурила брови и обхватила себя руками, словно желая обернуть вокруг себя шаль, но кивнула. Правда, резко и неохотно – никто среди Айил не достигал такого высокого положения, если у него за плечами не стояли годы опыта и одобрение Хранительниц Мудрости, – но она кивнула.