— Я узнала случайно, миледи. Однажды я подслушала твой разговор с Галиной. — В голосе Аравин звучала тревога. — И я не говорила никому. — Ее, по-видимому, не удивляло, что Фэйли решила скрыть свое имя, хотя было ясно, что имя «т'Айбара» ничего не значило для нее. Возможно, «Аравин Карнел» было также не настоящим ее именем, или только частью его. — В этом месте секреты нужно хранить так же тщательно, как и в Амадоре. Я знаю, что эти женщины из числа твоих людей, но я не сказала никому. Я знаю также, что ты готовишь побег. Я была уверена в этом со второго или третьего дня, и ничто из того, что я видела, не убедило меня в обратном. Прими мою клятву и возьми меня с собой. Я могу оказаться полезной, и более того, мне можно доверять. Я доказала это, сохранив твои секреты. Я прошу. — Последнее слово Аравин произнесла с усилием, словно не привыкла часто его употреблять. Видимо, она все же была из благородных, а не из купеческого сословия.
Она пока что доказала лишь, что умеет выведывать секреты, но и это само по себе было полезным навыком. С другой стороны, Фэйли знала по крайней мере двух
Зажав ладони Аравин между своими, Фэйли произнесла так же торопливо, как та:
— Именем Света, я принимаю твою присягу и буду защищать и охранять тебя и твоих друзей в битве, и в буре, и во всем, что принесет время. Хорошо. Знаешь ли ты еще кого-нибудь, кому можно доверять? Не тех, кто, возможно, достоин доверия, а тех, кто действительно его достоин?
— С этим плохо, миледи, — мрачно сказала Аравин. Ее лицо, впрочем, светилось облегчением. Она не была уверена, что Фэйли примет ее клятву. И из-за этого Фэйли захотелось ей поверить. Однако это вовсе не значило, что она поверила ей полностью. — Половина пленников предаст собственную мать в надежде купить себе свободу, а вторая половина слишком труслива, чтобы попробовать, или слишком подавлена, чтобы можно было надеяться, что они не запаникуют. Правда, у меня есть на примете пара человек, но я хочу соблюдать предельную осторожность. Единственная ошибка может стать последней.
— Да, будь осторожна, — согласилась Фэйли. — Севанна действительно посылала за мной? Потому что если нет…
Оказалось, что посылала, и Фэйли поторопилась добраться до ее палатки — по правде говоря, ей не хотелось так торопиться; ее раздражало то, что она вынуждена мчаться вприпрыжку, чтобы избежать неудовольствия Севанны, — но никто не обратил на девушку ни малейшего внимания, когда она вошла внутрь и смиренно встала у полога перед входом.
Палатка Севанны не была низкой палаткой Айил — это был высокий шатер из красной парусины, такой большой, что для него потребовались два центральных шеста; он был освещен чуть ли не дюжиной светильников с отражателями. Две позолоченные жаровни давали немного тепла, испуская тонкие струйки дыма, уносящиеся наружу через дымовые отверстия в крыше, но внутри было ненамного теплее, чем снаружи. Богатые ковры, из-под которых при установке палатки тщательно выскребли снег, устилали пол, расцвечивая его красным, зеленым и синим; они были изукрашены тайренскими лабиринтами, изображениями животных и цветов. Поверх были разбросаны шелковые подушки с кистями, а в углу располагался единственный стул — массивный, украшенный затейливой резьбой и тяжелой позолотой. Фэйли никогда не видела, чтобы на нем кто-нибудь сидел, но насколько она знала, его присутствие здесь должно было напоминать о присутствии вождя клана. Она была только рада, что можно постоять спокойно с опущенными глазами. Трое других
