Перекрестки сумерек полностью

Илэйн скрипнула зубами. Она знала, насколько язвительными могут быть Хевины. Вся их семейка гордилась этим! Каталина, очевидно, тоже. Кроме того, она уже устала объяснять, что в это утро могло испугать любую женщину, умеющую направлять. Она устала от напоминаний о том, на что она пыталась не обращать внимания. Этот проклятый маяк по-прежнему сиял на западе, что было абсолютно невозможно как по силе, так и по продолжительности. Что бы это ни было, оно оставалось неизменным уже несколько часов! Любая женщина, направлявшая так долго без передышки, просто не могла к этому времени не упасть от истощения. И Ранд ал'Тор, чтоб ему пусто было, находился именно там, в самом сердце этого. Она была уверена в этом! Он был жив, но из-за этого ей только хотелось отхлестать его по щекам за то, что он заставил ее пережить. Увы, его лицо она увидит еще не скоро…

Бергитте с силой опустила свою серебряную чашу на боковой столик, так что винные брызги разлетелись по всей комнате. Прачке придется попотеть, чтобы вывести пятно с рукава ее куртки. А горничной придется трудиться несколько часов, чтобы восстановить полировку столика.

— Они еще дети! — воскликнула она. — Проклятье! Люди будут умирать из-за их решений, а они всего лишь дети, и хуже всех Конайл! Ты слышала, Дайлин? Он собирается вызвать воина Аримиллы на поединок, как треклятый Артур Ястребиное Крыло! Да Ястребиное Крыло в жизни не дрался ни на каких растреклятых поединках, и он знал еще тогда, когда ему было меньше лет, чем этому лорду Нортэну, что только полный идиот может поставить так много на какую-то дурацкую дуэль, а Конайл хочет завоевать для Илэйн ее растреклятый трон своим растреклятым мечом!

— Бергитте Трагелион права, — яростно сказала Авиенда. Она сжимала кулаки, вцепившись в свои юбки. — Конайл Нортэн действительно круглый дурак! Но как кто-то может идти в танце копий за этими детьми? Как может кто-нибудь поставить их во главе?

Дайлин оглядела обеих и решила ответить в первую очередь Авиенде. Она, очевидно, была ошеломлена ее непривычным одеянием, как и тем, что Авиенда с Илэйн приняли друг друга как сестры, и тем, что Илэйн ставила айилку на первое место. То, что Илэйн решила, что ее подруга должна присутствовать на их совещаниях, она еще как-то терпела. Впрочем, не без того, чтобы показывать, что она это только терпит.

— Я стала Верховной Опорой Дома Таравин в пятнадцать лет, когда мой отец погиб в схватке на границе с Алтарой. Двое моих младших братьев погибли в тот же год, сражаясь с мурандийцами, угонявшими наш скот. У меня были советники, но я сама указывала всадникам Таравина, куда наносить удар, и мы проучили и алтаранцев, да и мурандийцев заставили смотреть в другую сторону. Когда детям становиться взрослыми — выбирает время, а не мы, Авиенда, а в наше время ребенок, который является Верховной Опорой, не может не повзрослеть.

— Что же до вас, леди Бергитте, — продолжала она несколько суше, — ваш язык, как обычно… резок. — Она не стала спрашивать, каким образом Бергитте могла знать так много об Артуре Ястребиное Крыло, причем такие вещи, которые неизвестны историкам, но окинула ту оценивающим взглядом. — Бранлет и Периваль будут действовать под моим руководством, а также, думаю, Каталин, как я, не жалею о времени, которое должна буду потратить на эту девицу. Что же до Конайла, то вряд ли он первый юноша, мнящий себя непобедимым и бессмертным. Если вы не можете держать его в узде как Капитан-Генерал, я предлагаю вам попробовать охмурить его. Судя по тем взглядам, которые он кидал на ваши штаны, он пойдет за вами куда угодно.

Илэйн поежилась… стряхивая с себя вздымавшуюся в ней волну ярости. Это была не ее ярость; она испытывала лишь небольшой гнев, в первую очередь — на Дайлин, и еще на Бергитте — за то, что та залила вином полкомнаты. Это была ярость Бергитте. Ей расхотелось отхлестать Ранда по щекам. Вернее, просто стало не до этого. О Свет, Конайл тоже заглядывался на Бергитте?

— Они Верховные Опоры своих Домов, Авиенда, — сказала Илэйн. — Никто из членов их Домов не обрадуется, если я не буду обращаться с ними соответственно. Люди, пришедшие с ними, будут сражаться за Периваля и Бранлета, Конайла и Каталин, а не за меня. Поскольку именно они являются Верховными Опорами.

Авиенда нахмурила брови и обхватила себя руками, словно желая обернуть вокруг себя шаль, но кивнула. Правда, резко и неохотно — никто среди Айил не достигал такого высокого положения, если у него за плечами не стояли годы опыта и одобрение Хранительниц Мудрости, — но она кивнула.