Травма эта по глубине и последствиям оказалась страшнее, чем татаро-монгольское иго. В последующие годы с обеих сторон не раз делались попытки зарастить рану, но то ли синодальным, на равных – старообрядцам не хватало терпения и терпимости, то ли оба понимания мира разошлись слишком далеко, соединить края разрыва так и не удалось. Более того, синодальная церковь официально объявила староверов еретиками и схизматиками, а среди староверов, в свою очередь, все шире стало распространяться убеждение, что и царство, и церковь безблагодатны, что Русью, Святой землей, под личиной богоизбранного царя давно правит сам антихрист.
Староверы, пытаясь спасти от греха себя и своих близких, уходили в леса, бежали в глухие окраинные места, а то и за пределы государства. Когда власть все же их настигала и они видели, что зло – везде, ждать помощи неоткуда, эти инако понимавшие мир люди, чтобы предстать перед Господом незапятнанными, в белых одеждах, целыми деревнями, от старика до только что родившегося младенца, превратив избы в домов
До середины XIX века, когда Россия окончательно вышла на свет Божий и увидала большой сложный мир, ей еще удавалось верить, что все за её пределами – иллюзия, фантом. Но куда страшнее был другой удар: иные страны, народы никак не были готовы признать в ней своего вождя и учителя. Последовавшие вскоре военные неудачи, в первую очередь, Крымская война лишь подтвердили, что чувство правоты и перед собой, и перед Богом, дарованное народу три века назад, на исходе.
Философ Николай Федоров, проживший, как и Андрей Платонов, много лет в Воронеже, начал писать вскоре после Крымской войны, когда в обществе шло её осмысление. Он был из первых, кто понял, что старое основание русского государственного порядка себя исчерпало. Окончательное разделение святого народа, разное в нем понимание, куда и как должна идти страна, зашло слишком далеко, лишило его силы. И вот, Федорову, давшему новый комментарий к Евангелиям Христа, пусть пока только на бумаге, но удалось преодолеть прежний раскол. Соединить их должно было его «Общее дело».
Для этого Федоров не просто сохранил – бесконечно усилил обе трактовки «Москвы – третьего Рима» и нашел точку, где они сошлись. Верховной власти он указал путь, идя по которому она найдет, вернет и подтвердит свою санкцию на жизнь – неразрывную связь с Господом – и в считанные годы одного за другим сокрушит внешних врагов. То есть свершится главное: вся земля станет уделом русского царя и тем в мгновение ока обернется единой, неделимой Святой землей, какой она была до грехопадения и изгнания Адама из Рая. Он указал и потребные для этого средства.
Федоров, который, несомненно, оказал на Андрея Платонова огромное влияние, видел перед собой власть, которая безмерно устала, едва справлялась с собственными независимыми и вечно фрондирующими служивыми людьми, со всегда готовой восстать деревней и глухо недовольными мещанами, устала от бесконечного сопротивления окраин – от Польши и Финляндии до недавно присоединенного Туркестанского края.
Николай Федоров готов был ей помочь со всеми бедами разом. Достаточно, сказал он, невзирая на чины, звания и лица, на происхождение, вероисповедание и кровь, на образование и склонности, от первого до последнего сделать всех воинами-пахарями. Одинаково одеть и обуть, отдавать им одинаковые приказы, которые они будут одинаково и точно выполнять, и тогда с этим несчетным войском не справится ни один неприятель. Даже дьявол, даже человеческий грех спасует перед ним и, как и повелел Господь, на земле опять воцарится равенство и справедливость.
Не меньше он посулил и крестьянам – будущему бесчисленному войску империи. Он сказал им, что причина засух и неурожаев, голодных лет и эпидемий не в невезении. Она – в несовершенстве мира, который Бог создал и отдал людям. Чтобы землю приспособить для жизни, нужна коренная её реконструкция.
Эта федоровская мысль, и так напрашивающаяся, была подтверждена, доказана для Платонова всей его собственной работой губернским мелиоратором, собственным его отчаянием перед голодом, засухой, которые с регулярностью автомата раз в четыре года поражали Черноземье и Поволжье.
