– Но в реальности это было невозможно. Наверное, поэтому идея наказать соседку прокралась в мои сны. Несколько раз в неделю во сне я беру кухонный нож, прячу его за пазухой и стучусь к ней. Она открывает, я вхожу и закрываю за собой дверь. И как только показываю ей нож, ее лицо искажается от ужаса. «Понимает, зачем я хочу ее убить», – думаю я. Она начинает просить у меня прощения и утверждает, что хотела всего лишь пошутить надо мной. Её слова еще больше выводят меня из себя, я начинаю кричать на неё, а она медленно двигается назад, иногда спотыкаясь о мебель. И все время просит прощения и говорит, что я ей нравлюсь. Вот она проходит мимо ванной комнаты. Дверь в ванную открыта. Замечаю большую ванну красного цвета. Цвет ванны еще больше ожесточает меня. «Какая странная женщина! И ванна у нее странная, красного цвета», – думаю я и продолжаю, угрожая ножом, идти на неё. И вдруг она, повернув голову, осматривается и бежит к балкону, дверь на который открыта. Она стоит на балконе, рыдая, умоляет, чтобы я её пощадил. Я же, смеясь, направляюсь к ней, а она вдруг бросается с балкона. Я застываю на месте от испуга. Но скоро чувство удовлетворения берет верх, и я возвращаюсь в свою квартиру. Но кладу нож не на место на кухне, а на тумбочку рядом с кроватью.
– И вся эта сцена происходила во сне? – недоверчиво спросила Эвкая.
– Да. Утром после каждого такого сна я просыпался радостным – мне казалось, что я в действительности расправился с соседкой, и злость к ней начинала сходить на нет. Но когда опять встречал её на лестничной площадке, во мне снова поднималась злоба. После третьего или четвертого такого сна я даже подходил к её двери и прислушивался – вдруг она на самом деле погибла? Но нет, из её квартиры раздавались обычные звуки. Как ни старался, я не мог простить её издевательства надо мной. В моих снах каждый раз повторялась одна и та же сцена. Иногда казалось, что я перестал понимать, где сон, а где явь. И когда однажды утром я проснулся от страшного крика, а потом услышал полицейскую сирену под окнами, то сразу понял, не знаю почему, что это ненавистная мною соседка выбросилась с балкона. Я понял это еще до того, как подошел к окну и посмотрел вниз. Вокруг тела на земле суетились полицейские. Неподалеку стояла кучка зевак. Естественно, с высоты моего этажа я не мог разглядеть, чье тело лежит на земле. Однако был уверен, что это Она. И как бы гадко это ни звучало, я был рад. Мне показалось, что я добился победы над женщиной, которая издевалась надо мной, – смог вынудить ее броситься с балкона, даже если это происходило всего лишь во сне.
Но не прошло и десяти минут, как я содрогнулся от своей мысли о том, что можно радоваться смерти человека из-за такой ничтожной причины, как мусор перед дверью. Но еще больше ужаснулся тому, что я действительно мог стать причиной её смерти, и неважно, что угрожал я ей во сне. В конце концов, я успокоил себя тем, что всё это было не реально. Надеюсь, вы меня понимаете?
– Естественно. Злопамятность – не лучшая черта характера. Но вы сказали, вас успокоило то, что все происходило не наяву…
Эвкая не успела закончить фразу, как вздрогнула от негромкого, но резкого выкрика Сакита и его удара ладонью по столу:
– Если бы!
В глубине кафе послышался звон посуды, и официантка быстрыми шагами, какие бывают только у спортсменов, подошла к ним, бросила хмурый взгляд на Сакита и спросила у Эвкаи:
– У вас точно все нормально?
– Да. Не беспокойтесь.
Уходя, официантка еще раз грозно посмотрела на молодого человека.
Эвкая была озадачена.
– Что вы хотите этим сказать?! – спросила обескураженная выходкой собеседника Эвкая.
– После происшествия с соседкой я решил некоторое время не выходить из квартиры. Ничем не хотелось заниматься и не спалось. Но не прошло и часа, как ко мне в дверь постучали. Было понятно, что это полиция. Перед тем как открыть им дверь, я закрыл окно, откуда утром до меня донесся ужасный крик и последовавший за ним шум.
«Доброе утро! Меня зовут лейтенант Ишбиль», – представился вошедший полицейский и протянул мне своё удостоверение. Я тоже представился в ответ.
