Со своим собеседником, доктором технических наук, блестящим инженером и неплохим бизнесменом средней руки Ларионов познакомился на мероприятии политического характера. Туда его затащил друг Федор, который в очередной раз решил тогда связать свою политическую карьеру с очередным сборищем маньячных национал-патриотов. Это было в то время, когда сам Петр уже заканчивал свое краткое увлечение общественной деятельностью, не в пример более слабое, нежели у Федора.
После этого сборища Петр долго плевался и клял Федю последними словами за напрасно потраченное время и сомнительное удовольствие видеть полубезумных агрессивных энтузиастов взаимоисключающих идей. Но, нет худа без добра, он познакомился там со своим нынешним собеседником, Юрием Муравьевым.
В те годы многие приличные люди надеялись своим участием в подобных начинаниях как-то повлиять на события. Путь в официальную политику, где собирались, в основном, деятели, нагревшие руки на бедах страны и народа, был для людей, подобных Муравьеву закрыт. И они реализовывали свою политическую активность через различные оппозиционные партии и движения. Вот и получались эти движения в виде этакого коктейля из недобитых коммуняк, шизоидных патриотов и крепких социально активных профессионалов, искренне болеющих за свое дело и свой народ. Впрочем, к началу нынешнего века все приличные люди из российской политики ушли. Даже из оппозиционной, и, можно сказать, любительской.
Однако, былые связи, образовавшиеся в подобных тусовках, остались. Петр иногда думал, что если есть на свете некая логика Судьбы, то, может быть, именно для того, чтобы нашли возможность встретиться такие люди, как он и Муравьев, и допустимо было существование всех этих совершенно бессмысленных карликовых партиек. В которых климактерические тетки и отставные вояки бесконечно орали, как хорошо им было в совке.
– … Слишком сложно дружище, – сказал Петр. Они сидели с Муравьевым дома у Ларионова и обсуждали способы подачи его изобретения заинтересованным лицам.
– Слишком сложно, – повторил он. – Пойми, что нам надо, собственно, донести до белорусских друзей. Первое. Изобретение уже внедрено, оно реально работает…
– Больше пяти лет, – вставил Юрий.
– Да, больше пяти лет. Причем, на очень известных объектах. На Норникеле, Красноярском алюминиевом заводе, в Германии, на вашей оборонной фирме…
– И у меня на даче, – засмеялся Юрий.
– И у тебя на даче. Но все это уже изложено в твоем профессионально составленном описании. Принципиальная схема, примеры действующих установок с цветными фотографиями, краткие технико-экономические характеристики.
– Про экономику можно и побольше.
– Об этом потом… Лица, принимающие решения много не читают. Не будем грузить их лишними деталями. Ладно, ладно, вставим еще пару цифр, но потом, – сказал Ларионов, заметив, что Юрий хочет увести обсуждение в детали.
– Теперь, кратко политические и макроэкономические перспективы для Белоруссии. Это уже моя забота.
Ларионову приходилось в своей жизни заниматься тем, что на профессиональном языке называется системной инженерией. Иными словами, оформлением подачи различных технических идей с точки зрения их влияния на макроэкономику, социальную сферу, экологию и политику.
– Итак, – продолжал он, – что остается?
– Можно сказать об экологических эффектах…
– Нужны они, эти эффекты, когда речь идет фактически об экономической войне!… Нет, дружище, для принятия решения о масштабном внедрении твоей технологии нужно ответить на два неясных для любого человека вопроса. Первое. Почему же это такая хорошая методика теплообеспечения не внедряется у нас самих? Вернее, почему дело ограничивается единичными случаями? А?… Это настораживает.
– Сам знаешь, почему…
– Это не ответ. Я то знаю! А нужно, чтобы это поняли те люди, которым мы адресуем наши предложения. Впрочем, для белорусов, прекрасно знающих российские реалии, это не бином Ньютона. Однако, четко обозначить позиции, если и не письменно, то хотя бы устно, надо. Итак, бытовой вариант изделия невозможно пробить из-за чиновничьих барьеров. А промышленный внедряется так медленно, потому что это оформляется как экспериментальная технология. Так легче обойти бюрократические препоны. Кроме того, внедрению препятствует топливное и энергетическое лобби. Впрочем, это тоже феномен у нас распространенный. Внедрение базальтовых конструкций тормозится металлургическим лобби, внедрение новых видов асфальтовых покрытий, не реагирующих на зимние перепады температур тормозится нашими долбаными мэрами, которые наваривают бешеные деньги на бесконечных ремонтах и так далее. Я правильно излагаю?
– Правильно. Однако, что за второй вопрос, который ты упомянул?
– Второй вопрос состоит в том, что все более или менее грамотные и вменяемые люди, хотя бы смутно, но помнят физику из средней школы. А имеющие инженерное или естественно-научное высшее образование помнят ее даже несколько лучше. И вот из этих смутных воспоминаний одно из самых ярких – это закон сохранения энергии. А у тебя совершенно не ясно, откуда эта энергия на отопление берется.
