– Борис Петрович, это несерьезно!… Я верю, что вы все это сможете сделать, но не за два дня. А мы ответим на это и политически, и… Ведь мы еще не применяли ни массированных хакерских атак, ни наших карманных зенитных средств. Да мало ли что могут сделать молодые технари, движимые идеей. Ну, и совсем уже традиционно… для нас… Короче, за три дня сгорят тридцать ментовок. И в это время тоже не будет ни одного нашего в окрестностях ста километров.
– Ваших сейчас можно найти везде.
– Есть наши и наши. Вы понимаете, каких наших я имею в виду. Но, Вы, наверное, позвонили не для обмена угрозами?…
– Разумеется. Предлагаем вам договоренность.
– В договоренность я не верю. Давайте заключим перемирие. Тем более, именно это вы и имели в виду. Хотя для вас лучше было бы представить это договоренностью.
– Но лидеры Белого дома ведь договорились с Ельциным, как Вы, конечно же, знаете. И неплохо потом жили!… Так что не стоит утверждать, что долгосрочные договоренности невозможны в принципе.
– Ну, я же не такой подонок. И вы это знаете.
– Хорошо, пусть будет перемирие.
– Вы его предложили, вам и формулировать вашу версию условий.
– Вы прекращаете ваши бесчинства, а мы не преследуем вас и ваших ближайших сторонников.
– Инцидент в сгоревшей ментовке замалчивается обеими сторонами?
– Да. На людях, разумеется… Среди своих все все знают.
– Давайте по ментовке уточним. Дело закрывается. Причина – пожар, возникший из-за неких неисправностей, плюс нарушение правил хранения оружия. Обо всем этом сообщается в СМИ.
– Согласен.
– Да, это не предмет торга между нами. Это реализация общих интересов, просто их сформулировал я, а не Вы.
– Хорошо, а Вы еще хотите поторговаться?
– Разумеется!… Мы настаиваем на том, чтобы наши соратники, или, хотя бы, ближайшие соратники были выпущены на свободу.
– Не сразу.
– Хорошо. Давайте так. Сейчас три часа дня. В вечерних новостях – сообщение о пожаре с указанием бытовой версии. Завтра по тому телефону, что вы мне давали ранее, с вами выйдет на связь мой соратник и передаст список лиц, которых мы бы хотели видеть на свободе. В свою очередь, мы за эти три дня медленно снижаем нашу антисобачью активность. Послезавтра, после выхода наших людей, на ТВ выступает один из наших товарищей и громогласно объявляет, что кампания завершена и, более того, извиняется за некоторые эксцессы. В свою очередь мы в течение десяти дней не принимаем участия ни в каких массовых акциях протеста.
– А почему десяти?
– Ну, дальше загадывать не стоит. В конце концов, затем продлим наше перемирие.
Но это не все…
– А что мы еще не договорили?
– Помните, во времена холодной войны говорили, что отсутствие военных столкновений не исключает идеологической борьбы.
– Но никаких массовых акций!…
– Да, никаких массовых акций. Но, учтите, мы оставляем за собой право на реакцию в СМИ как на невыполнение, хотя бы частичное, наших соглашений, так и на новые безобразия против нас по инициативе низовых псов.
– Будем надеяться на лучшее. Но мы тоже не останемся безучастными, если вы нас кинете снова!…
– Повторяю, никакого кидалова. Мы на демонстрации и пикеты не выходим и ментовок не жжем. В ответ ждем освобождения наших товарищей.
– Мы свои обязательства выполним, и, я думаю, далее мы продлим наше перемирие, а вы со временем проявите большую готовность к диалогу.
– Может быть…
– До свидания.
– Всех благ!…
Телефон выключить. И от греха подальше забросить в проходящий товарняк. С точки съехать. Все необходимые звонки сделать с того нового телефона, который предполагается использовать в этот день, но не ранее, чем через час. А сейчас – в местную электричку. Она отходит через десять минут.
Интеллектуал смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи золотой осени. И думал про себя.
«Здорово он меня провел. Вернее, считает, что провел. Все успокаивается как по мановению волшебной палочки. Интерес к нам резко падает. У нас связаны руки в массовых акциях, а мы уже на многое подписались. Таким образом, мы не выполняем обязательств. У нас требуют возврата средств. Мы не только не получаем новых денег, но еще и увязаем в разборках с клиентами. Очень мило!…
В это время, разумеется, они будут рыть против всех нас. И на кого что-то найдут, на кого устроят провокацию. Короче, через полгода актива у нас не будет. Или он будет у них на крючке. Люди не железные.
Но самое главное не это. Страна на грани дефолта. За полгода низких цен на нефть резервы ЦБ проедены. Осталось самую малость. Угроза, даже самая маленькая неких массовых беспорядков, тем более организованного сопротивления – и дефолт неминуем.
А тогда массы выйдут на улицу. Олигархи попомнят Кремлю все унижения последних лет. Демократы выведут своих, левые – своих. И Кремлю конец.
