Сдохнут, когда им в три раза повысят цены на жилье, в два раза на транспорт, в два с половиной на электричество и т.д. и т.п. Только дурак может поверить, что при этом во столько же не повысятся остальные цены. А там и платная медицина и платное образование. Но они все равно не выйдут на улицы. Они действительно бараны.
Но ведь есть же среди них те, кто, как пел Высоцкий «…хочет жить, кто весел, кто не тля». И вот ради них… Ради нас, – поправил себя Михеев, – стоит бороться.
И мы просто уйдем, оставив все баранам и волкам. Пусть владеют, пусть подавятся. Я знаю, оставленное нами не пойдет им впрок. Но мы не подряжались спасать денационализированное быдло, не нашедшее в себе воли стать Нацией.
«А вы Крысолов, батенька… – прошелестело в голове. – Помните такую сказочку?»
Отлично помню и очень люблю. Мне не жаль жлобов, которые сами по жадности и тупости лишили себя своего будущего. Крысолов увел их детей в новый город. Город юности и свободы. И я не думаю, что им там было хуже, чем со старыми жадными дураками. Только вырвав таких, как тот же Леха из этой обреченной страны, их можно спасти. Только так. Иного пути я не вижу. Простите, коллега Михайлов, но вы идеалист. Вы неправильно поставили задачу.
Задача состоит в том, чтобы спасти таких как Кондор, Алхимик, Граф, и такую, как Танька, в конце концов. Но кто сказал, что спасать их можно только здесь. Это ложный посыл. А потому ваш проект, коллега Михайлов столь экзотичен и маловероятен.
Тогда удачи тебе… Крысолов.
Опять звонок. Да что они издеваются что ли. Кому нужен полубезработный усталый человек, которому остался только шаг до хронического алкоголизма.
– Fedor?
– Yes, it is me.
– It is Kornelius.[1]
Как здорово! Вот это новость!
– Glad to hear you!
– Guess more.
– Guess more. [2]
Михеев не говорил на африкаанс, но знал несколько расхожих выражений и любил вставлять их в разговор со своим бурским другом, показывая, таким образом, уважение и симпатию к нему.
– I will come to Russia in july.
– I will very glad to meet you in Russia.[3]
Боги, великие духи народов, выполняющих Божий замысел, при жизни стремятся воплотить в материальном мире идеальное. Однако, попадая на небеса, они обставляют свое пребывание в тонком мире атрибутами, соответствующими реалиям их земной жизни. Им так удобнее и сподручнее. Ведь их настроение должно быть наилучшим. Они не должны отвлекаться на второстепенное. Но при этом не должны и терять связи со своими детьми и внуками.
Конечно же, на небесах молот – это отнюдь не земной молот, и на небесную скамью не присядет парашютист – экстремал, решивший отдохнуть и хлебнуть меда из ковша своих великих предков. И все же…
Сварог, Тор и Кова сидели на пороге кузницы и, отдыхая после трудового дня, пили мед. Они частенько заходили в эту небесную кузницу и ковали победы и судьбы своих народов. Бывало, они и спорили, при этом, случалось, и довольно сердито. Вот и сейчас они
пребывали в не лучшем расположении духа. Дела белых людей Земли шли все хуже и хуже. Мастера почти полностью уступили место интриганам, спекулянтам и бандитам.
– Творец в гневе, – меланхолично заметил Кова. Он смотрел на товарищей пронзительными голубыми глазами, арийский цвет которых поразительно сочетался с восточной меланхолией взгляда. Такие глаза бывают у жителей высокогорий Таджикистана, афганского Нуристана и глухих деревень в иранской глубинке.
– Двести тридцать четыре крупных астероида в ближайшие десять лет пройдут в опасной близости от Земли. Как бы все человечество, и наших внуков в том числе, Он не решил вразумить так же сильно, как когда-то динозавров, – продолжил он.
– Уж твоих-то точно стоило бы, – ворчливо заметил Тор.
– Мужики, кончайте лаяться, а? – с тоской сказал Сварог. – Нам надо думать, как вразумить их своими силами, чтобы Творец не грохнул их, как в свое время марсиан. А вы опять сцепились.
– А что, твои не смогли реализовать, как ее… дорогу номер один? – спросил Тор.
– Нельзя самого себя вытащить за волосы, – с досадой сказал Сварог.
– Дружище, если бы мы в то время, когда искали тайну железа, рассуждали так, то были бы до сих пор в рабстве у семито-кавказоидов, – сказал Тор.
– А ваши и так у них в рабстве, – заметил Кова.
– На своих-то посмотри, – раздраженно бросил Сварог. – Одна их семитская арабская религия чего стоит. Где же твои огнепоклонники, а?
– Коллеги, все, к делу, – прервал их Тор. – Как я понял, Сварог, твои наиболее близки к пониманию замысла Творца, но не могут толком собраться. Так или не так?
– Пожалуй, что так.
– Ладно, значит надо привлечь моих на помощь.
– Только не так, как в 1941, – усмехнулся Сварог.
– Ну, тогда мы все напороли чуши. Но Боги мы, или нет?! Надо уметь преодолевать собственные… – Он хотел сказать, ошибки, но германская гордость не позволила произнести ему это слово. Впрочем, собеседники поняли его.
