Фелум хорошо знал, что команда побаивается того, что приходится плыть через море. И он старательно разжигал страх и неуверенность подробными рассказами о десятках кораблей, так и не вернувшихся из походов к несуществующей земле. Часть из них была правдой, иные он просто выдумал. В этом и заключалась первая часть его плана — среди моряков должно созреть недовольство. Последней каплей стали распускаемые тем же Фелумом слухи о том, что виноват во всём безумный Маг — не кто-нибудь, а именно он ведёт фрегат к неминуемой гибели. Расчёт оказался точен, очень скоро матросы почти в открытую роптали и обвиняли пассажиров во всех мыслимых бедах. Даже в частом чередовании сильного волнения и полного штиля, по их словам, чувствуется влияние колдунов…
Теперь наступила очередь кока. Ему оказалось достаточно просто намекнуть, что не стоит особо стараться и кормить Мага с его людьми изысканными блюдами. Зачем напрягаться, если Магистр упорно тянет команду в могилу? И толстяк с огромным удовольствием принялся недоваривать кашу, пересаливать супы, откуда-то на столе начали появляться плесневелые сухари — одним словом, жизнь Харату кулинарные изыски кока портили ощутимо. Жалобы капитану ничего не давали — толстяк-повар хлопал глазами, искренне каялся, а назавтра перед Магом красовался пережаренный кусок мяса, скорее напоминавший подошву грубого сапога.
Вот такая "дружеская" атмосфера царила на корабле, готовая излиться в любой момент в открытую вражду. Но доводить ситуацию до бунта Фелум не собирался.
— Я знаю, что нам делать, — сказал он как-то утром коку, метавшемуся между плитой и разделочным столом.
Повар с готовностью отложил в сторону нож и приготовился слушать — мало кого из команды рассказы помощника Жихора оставляли равнодушным.
— Я сам поговорю с Магом и попробую убедить его вернуться назад! — Фелум взглянул в недоверчивые глаза кока и таинственно продолжил. — Мне стало кое-что известно о его давних грехах — думаю, теперь старик обязательно согласится.
— А что… — начал было толстяк, возбуждённо облизывая губы.
— Тсс, пока никому ни слова! — интригант настороженно оглянулся. — Тебе-то я доверяю, но пока лучше помолчать, чтобы не сглазить!
Он на цыпочках подошёл к двери, выглянул в коридор и плотно прикрыл дверь:
— Но мне нужна твоя помощь, — повар с готовностью часто-часто закивал головой. — Приготовь на ужин что-нибудь особенное, например, яблочный пудинг — тогда Маг станет добрее и охотнее пойдёт на сделку. Я уверен, ты справишься — для такого мастера сотворить чудо-пудинг сущий пустяк!
Кок просиял — похвала всякому приятна. В особенности, если слышишь слова восхищения от умного и понимающего человека. Фелум оставил кока гордиться собой в одиночестве, а сам вышел на палубу. Он постоял возле борта, посмотрел как быстро уносится назад вода за бортом и едва заметно улыбнулся — сегодня вечером всё закончится. Возвращаясь в каюту, Фелум встретил боцмана и как бы невзначай заметил, что повар уж слишком сердится на Мага, грозился даже его отравить.
— Конечно, это он сгоряча, — помощник Жихора беспечно махнул рукой. — Добряк-кок не способен даже муху обидеть…
Моряк только покачал головой и молча вздохнул — конечно же, кто в такое поверит?
Незадолго до ужина Фелум вновь появился на камбузе — повар как раз собирался ставить в духовку внушительных размеров пудинг.
— Я помогу, — "поклонник" кулинарных талантов подхватил поднос и с восхищением посмотрел на кока. — Ты настоящий мастер! Можно, я сам поставлю его в печку?
Польщенный толстяк не возражал и отвернулся к плите — десерт десертом, но в меню же не только пудинг! Гений интриги не мешкал: много ли времени нужно профессионалу, чтобы посыпать блюдо порошком?
Насладиться восторженными отзывами о вкусе любовно приготовленного ужина коку не судилось — как только всё оказалось на столе, Фелум покинул кают-компанию и хладнокровно убил толстяка ударом кинжала в спину. Сбросив тело за борт, он на мгновение задумался, — "Может, подбросить кому-нибудь нож? Да нет, пожалуй, слишком грубо". Клинок последовал следом за толстяком, а удовлетворённый помощник Жихора бросил кожаный мешочек с остатками яда в ящик с посудой и спокойно вернулся назад. Главное теперь — не прикасаться к пудингу. По крайней мере сверху…
* * *