— Там определённо что-то есть! — лич задумчиво посмотрел на хорошо заметный отсюда силуэт вершины. — Магички явно направляются на самый верх. Что же им там надо, да ещё и ночью?
— Ничего, — бодро прошептал я в ответ, — скоро узнаем. Ещё десять тысяч вёдер, и золотой ключик у нас в кармане!
— Думаешь, там спрятано золото?
— Сомневаюсь… Это просто приговорка такая из моего мира… — пожалуй, не совсем честно по отношению к принцу "щеголять" неизвестными цитатами — надо срочно менять манеру выражаться.
— Кажется, я понял смысл, — Хрохан неожиданно фыркнул, сдерживая смех.
Ну, слава всем местным богам и мазурикам! Первый человек, который что-то сообразил и не смотрит на меня, как на идиота. Правда, некромант — но тут уж грех пенять на судьбу, выбирать особо не из чего…
На самом верху горы неожиданно сильно дул ветер. Так и хотелось сказать — "со стороны моря", но для находящихся на острове, согласитесь, такое определение больше похоже на издевательство. Огни факелов скрылись за кромкой кратера, играя слабыми бликами на отдельных камнях и редких низкорослых кустах. Вот только тогда я смог увидеть изумительнейшую картину летней ночи на острове, какой её можно узнать только на вершине горы, посреди уснувшего моря. Не верьте тем, кто утверждает, что нет ничего романтичней океанского прибоя на закате. Ерунда! Выдумки ленивых поэтов! Сверху картина намного ярче и ближе, каким бы странным не показалось подобное утверждение. Я ведь, казалось, действительно мог дотянуться руками до звёзд и легко определить по лунной дорожке, где кончается море…
— Интересно, заметили они лагерь? — Хрохан показал в сторону. Возле самой воды плясали багровые блики какого-то, судя по всему, огромного костра. Мне даже показалось, что в неровном свете пару раз мелькнули фигуры орков — похоже ритуал погребения вождя был в полном разгаре.
— Будем надеяться, что нет, иначе наверняка подняли бы переполох, — а что, вполне логичное наблюдение. — Не думаю, что можно разглядеть зарево, когда перед носом у тебя горит факел, а смотреть приходится исключительно под ноги…
— Возможно, — лич кивнул. — Ну что, подойдём поближе? Хочется всё же узнать, что они собираются делать…
Первым, не сказав ни слова, двинулся вперёд Грох. Он вообще молчит всю дорогу, как будто неожиданно онемел. Впрочем, мне самому почему-то вдруг совершенно расхотелось разговаривать — по мере приближения к вершине я начал чувствовать, как внутри с нарастающей силой растёт ничем необъяснимая тревога, словно точно знал, что за неровной каменной кромкой нас ждёт нечто опасное…
Кратер оказался на удивление неглубоким и… обжитым! Хрохан даже не догадывался, насколько он близок к действительности, когда утверждал, что на горе что-то есть. И это что-то я определил не слишком приятным в данной ситуации словом — капище… Посудите сами, в самом центре чашеобразной полости возвышался плоский алтарь, к которому от самого верха сбегались выдолбленные в камне узкие дорожки, разделившие поверхность на практически равные части. Но это ещё не всё… Возле жертвенника, как раз в основании каждого сектора, лицом к центру сидели мужики в ошейниках, а на сам
— Чёрт, надо что-то делать, — я с беспокойством посмотрел на лича. — Дамы сейчас мужиков в жертву принесут непонятно какому богу.
— С чего ты взял? — Хрохан задал вопрос не совсем уверенно. — А вдруг здесь так принято карать преступников?
Кажется, принц просто не хочет ввязываться в чужие дела, поскольку на кретина не похож, уж в этом я не раз убеждался. А как иначе понимать его неуклюжую попытку оправдаться? Не понимаю, хоть убей, здешних взаимоотношений. Ради Гроха лич готов был влезть в ловушку и даже погибнуть, а то, что сейчас на его глазах спокойно прибьют восемь человек, его абсолютно не трогает!
— Не нервничай, Сергей! — Хрохан спокойно смотрел в глаза. — Откуда ты можешь знать традиции этих людей? Не боишься, что в момент освобождения униженных тебе не придётся защищаться от всех сразу?
Чёрт, опять принц меня "уел"! Правда, всё равно не верю, что в данном случае рискую получить по морде с обеих сторон, но в принципе лич прав — такое вполне возможно. Вдруг ребята добровольно рассчитываю обрести счастье после смерти и возродиться потом ангелами, а я сейчас мужикам весь кайф обломаю? Да и вообще, с чего, собственно, возникла уверенность, что их непременно должны убить?! Вот только почему растёт прямо-таки иррациональная тревога?