– Не причитай, как над покойником, – чуть нервно посоветовала Ника. – Мы же не в разведку, в тыл врага идем… ну, то есть едем. А почти с инспекционной проверкой, можно сказать – официально, только инкогнито…
– Все равно, по мне – лучше бы без внешней помпы и таких вот пожеланий в дорогу, – отозвался Антон, кивая затылком на оставшегося мокнуть под мелким дождичком полицейского.
…стемнеть – не стемнело, но сумрачный ненастный день как-то незаметно перешел в еще более сумрачный вечер, хотя дождь практически прекратился, когда генеральский автомобиль отставного чиновника подкатил к странному здесь, будто срисованному из детской книжки аккуратненькому альпийскому двухэтажному домику с красной, промокшей черепицей на крыше. На небольшой огороженной ажурным кованым заборчиком стоянке возле дома было пусто, но в дальнем её углу громоздился, бросаясь в глаза, красный, уродливый шкаф маленькой бензоколонки, а внутри самого помещения горел неяркий свет, и слегка подсвеченная вывеска над дверью завлекала – «Кафе Иллюзия».
– Пойдем, перекусим, заодно узнаем, можно ли тут переночевать, – сказал Антон, решительно выбираясь из уютного теплого салона под неприятную холодную морось.
– Не рано готовишься на ночлег? – скептически спросила Ника.
Она выскочила из автомобиля следом, и теперь старательно изображала некое подобие гимнастики, наклоняясь и изгибаясь, как самая настоящая кошка. Казалось, вот-вот, еще секунда и девушка, издав призывное «мяу!» помчится к домашнему уюту и теплу, манящему светом из сказочных окон кафе.
– Я, вообще-то, уже четвертый час за рулем, – отозвался Карев, тоже, но с мужской ленцой разминая мышцы. – По такой погоде – это совсем не шутка, хочется нормально отдохнуть, а не тесниться на заднем сидении авто, стоящим под открытым небом… да и удобств – тоже хочется… а не мокрого кустика и холодного ветра в задницу…
– Вот, что значит – литератор, – завистливо сказала Ника. – Так красиво о теплом сортире больше никто из моих знакомых не мечтает…
Маленькое, красивое крылечко, все в резьбе по дереву, в отличие от окон кафе было освещено лишь отблесками света от вывески, и Карев не без труда нащупал в сгустившемся сумраке холодную медную ручку двери. В лицо сразу же дохнуло совсем не жилым, неуютным, затхлым теплом забытого, редко прибираемого, захламленного старыми газетами и полуразвалившейся мебелью помещения. Но действительность оказалась лучше собственного запаха. За маленьким, вдвоем не развернуться, тамбуром располагался вполне цивилизованный, оформленный «под старину» зальчик, неярко освещенный, совершенно пустой и тихий.
Постояв несколько секунд у дверей в необъяснимом ожидании и наугад выбрав себе столик в дальнем от входа уголке, Антон и Ника прошли к нему и устроились на жестких деревянных стульях с резными, красивыми, но неудобными спинками, и тут же, не успел Карев еще выложить на стол коробку папирос из кармана своей «вечной» кожаной куртки, к ним подошла неизвестно откуда взявшаяся, будто вынырнувшая из подпространственного «тоннеля», официантка в коротком форменном платье с изящно вышитым над верхним маленьким кармашком и отчетливо читаемым именем – Игона, и непонятным набором латинских букв вперемешку с цифрами – чуть ниже. Улыбчивая, совсем еще молодая, стройненькая, но как-то по провинциальному простенькая, со светло-русой косой, перекинутой на грудь и свежим, будто только что умытым, веснушчатым лицом.
– Здравствуйте, люди, – простенько улыбаясь, сказала она, одновременно доставая из кармашка крохотный блокнотик. – Вы к нам просто покушать или будете обедать здесь?
– А чем ваше «покушать» отличается от обеда? Здравствуйте, девушка, – изображая на лице легкую ревность к официантке, уточнила Ника, а Антон, улыбнувшись в ответ, молча и вежливо поклонился, не вставая из-за стола.
– Покушать можно яичницу с ветчиной, сосиски с зеленым горошком, – вежливо и отчетливо, будто и не замечая ревности блондинки, пояснила Игона. – А хороший обед надо готовить и начинать с аперитива.
– Как ты, Карев, насчет начать с аперитива? – игриво подтолкнула Антона в бок Ника. – А потом закусить сосиской?
– А мясо какое-нибудь есть? чтобы недолго готовить? – поинтересовался Антон, вспомнивший, что мясо последний раз он видел больше суток назад, а в том самом фешенебельном ресторане, где их застал начальник Сто восемнадцатой, подавали исключительно дары моря, продукты, конечно, хорошие, аппетитные и питательные, но в глазах романиста мяса вовсе не заменяющие.
– Быстро возможно только готовое, если разогреть в особой микроволновой печи, – продолжила улыбаться официантка. – Если вы немного подождете, то наш повар нажарит для вас специально. У него это получается хорошо.
Была в словах, построении фраз, общем поведении и искренней, казалось бы, улыбке девушки какая-то трудноуловимая странность, но Антон не успел, как следует, об этом подумать, в бок его ткнула, пробивая кожу куртки, рубашку, мышцы и, кажется, доставая до печени холодным, острым кулачком, блондинка:
