Следователь закрыла отчет. Гдинственный положительный момент наличия второго тела – возможность сопоставить результаты анализа ДНК на обоих местах преступления. Конечно, сейчас они не имели законного подозреваемого, которого можно проверить, но это ведь только начало. Теперь все, что требовалось от Луизы, – выяснить, кто мог желать смерти двум людям около семидесяти лет, один из которых священник. Да, стариков никто не застраховывал от насильственной смерти, но она обычно совпадала с неудачными кражами со взломом или грабежами. Пожилые люди редко становились жертвами столь целенаправленных убийств, и это наводило на мысль, что возраст последних двух жертв и впрямь имел значение. Соединить это с возможной связью с церковью Святой Бернадетты, и явно будет что расследовать. Веронике Ллойд было тридцать два года во время того пожара, а отцу Маллигану – тридцать пять.
Луиза пыталась игнорировать свои сомнения и мысленно твердила себе, что возраст жертв и пожар не имеют связи. Блэкуэлл взяла мобильный и позвонила по номеру, указанному ей Робертсоном.
– Доминик Гаррет, – ответил мужчина.
– Мистер Гаррет. Следователь-инспектор Луиза Блэкуэлл. Ваш телефон дал мне Йен Робертсон.
– А, Йен. Очень любезно с его стороны. Луиза Блэкуэлл. Теперь это имя мне о чем-то говорит, – заметил Гаррет. В его голосе явно слышался юмор и, возможно, алкоголь, если судить по невнятным согласным. – Ах да, именно вы отвечаете за пляжное тело. Убитая – Вероника Ллойд?
– Совершенно верно, мистер Гаррет. Я хотела спросить…
– Да, и священник с Горы, – перебил ее Гаррет. – Отец Маллиган?
– Совершенно верно, мистер Гаррет. Я хотела…
– Я этого не делал.
– Не делали чего, мистер Гаррет?
– Я, разумеется, не совершал убийства. У меня полное алиби.
Луиза вздохнула. Она инстинктивно держала трубку подальше от себя. Было всего три часа дня.
– Я не сомневаюсь, мистер Гаррет, и звоню я не по этому поводу.
– Интригующе.
Луиза подумала, не прекратить ли разговор. Возможная связь между пожаром и убийствами была настолько хрупкой, что вряд ли нуждалась в обосновании. Блэкуэлл не хотела, чтобы пьяный журналист еще и напечатал об этом в местной газете.
– Это не для протокола, но я надеялась получить некоторую информацию о пожаре в церкви Святой Бернадетты, произошедшем в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году.
На линии воцарилась тишина, а затем Луиза услышала, как мужчина сглотнул.
– Вы меня интригуете, инспектор Блэкуэлл, – произнес Гаррет и затаил дыхание. – Вот что я вам отвечу: купите мне джин-тоник, и я вам расскажу все, что знаю. Скажем, через час в отеле «Роял Оук»?
Луиза согласилась и повесила трубку. Когда она надевала пальто, вернулся Фаррелл. Он, уже без своей обычной ухмылки, швырнул бумажник и мобильный телефон на стол.
– Все в порядке? – спросила Луиза.
– Дилер – это не вариант. У него железное алиби в ночь смерти Вероники Ллойд. Дилер проводил время в Бристоле с приятелями, он был с ними до самого утра. Судя по его состоянию, дилер вряд ли был хоть на что-то способен. Я могу и дальше им заниматься, но это направление малоперспективно.
– Что же сказал дилер, когда ты спросил его об отце Маллигане?
– Этот маленький засранец забавно возмутился. Сказал, что никогда не продаст наркотики священнослужителям, словно он был, скажем, морально против. Однако мы ведь не думаем, что Маллиган принимал наркотики?
– Мы скоро это выясним.
На улице стемнело раньше: в прошлые выходные перевели часы на час назад. Луиза шла по Уоллискот-роуд к кинотеатру «Одеон» и заметила бездомного, съежившегося под ворохом спальных мешков в заброшенном магазине. «Не забыть бы сказать, чтобы кто-нибудь из полицейских в форме проверил ситуацию с ночлежками», – отметила Луиза и перешла дорогу в сторону хай-стрит. Огни Silica – тридцатиметрового произведения искусства, служившего автобусной остановкой и информационным стендом, – тянулись во мрак ночи в верхней части пешеходной зоны. Местные жители прозвали сооружение «Морковкой», но Луизу всегда раздражало его присутствие в городе. По ее мнению, утончающийся бетонный шпиль выглядел неуместно и бессмысленно. Хотя Silica был установлен здесь уже тринадцать лет назад, Луиза не замечала его во время наездов из Бристоля, и это еще раз подтвердило, насколько она потеряла связь с местом, которое так часто посещала в детстве.
Прогулка по пешеходной хай-стрит была удручающей. В тусклом свете уличных фонарей серые витрины магазинов выглядели выцветшими и изношенными, а район пустовал, будто давно покинутый.
У Луизы возникло ощущение, что люди сидят по домам и прячутся от непредсказуемости убийцы на свободе. То есть Блэкуэлл косвенно ответственна за волну страха в городе.
Она без особого труда нашла Доминика Гаррета в баре отеля. Единственный посетитель, он беседовал с растерянным молодым барменом.
– Ах, инспектор Блэкуэлл, я думал, вы меня бросили, – заявил Доминик, словно обращаясь к театральной публике. Его голос соответствовал огромному росту. Гаррет носил костюм, обтягивающий его широкую грудь и живот. Костюм Доминика мог накрыть трех мужчин среднего роста.
