– Это направление расследования довольно быстро пресекли в зародыше. Я был убежден, что там существовала какая-то история, но никто о ней не говорил. Ни полиция, ни Церковь. Я поделился подозрениями с редактором и здесь, и в «Post», но их это не заинтересовало. Вот тогда-то я и «потерял невинность», Луиза. – Доминик Гаррет сделал паузу со смертельно серьезной миной на лице и разразился смехом. – Насчет последнего момента я пошутил. К тому времени моя невинность была давно уничтожена. Это же восьмидесятые. Я видел достаточно коррупции и сговоров с целью замалчивания фактов, хватит на всю жизнь.
– Зачем кому-то скрывать поджог церкви?
– Полагаю, на то была причина. Люди забывают, какой властью обладает эта организация. Возможно, число ее членов в стране сокращается, но Церковь, англиканская или католическая, все еще имеет чертовски сильный голос. На следующий день после пожара церковные чиновники наводнили это место. Я уже почти ожидал, что сам папа нанесет сюда визит. Я никогда не видел ничего подобного. Они общались только друг с другом, не разговаривали со мной и другими представителями прессы, и несколько дней спустя появилось официальное объяснение: это был случайный пожар.
Группа офисных работников, заглянувших в бар, ушла, не сделав заказа, и Блэкуэлл с Гареттом снова оказались единственными посетителями бара. Луиза отпила еще вина и постаралась не морщиться от его вкуса.
– Вы не производите впечатления человека, который так легко сдастся, мистер Гаррет.
Гаррет поднял свой бокал за Луизу и улыбнулся.
– Я навел кое-какие справки, но новости движутся дальше, а ресурсов для расследования не было. Конечно, не лучший мой жизненный момент.
– У вас, должно быть, были какие-то подозрения? – спросила Луиза, обеспокоенная тем, что редактор вовсе не даст ей никакой полезной информации.
– Возвращаясь к вашему вопросу – кто мог поджечь церковь? Очевидный ответ: тот, кто на нее разозлился.
– Ас чего кому-то злиться на церковь? – произнесла Луиза, размышляя вслух.
– Точно. Первой мыслью могли быть абьюзивные скандалы и тому подобные грязные вещи, но речь могла идти о чем угодно. Я атеист, но люди верят больше, чем вы можете себе представить. Когда что-то идет не так, легко обвинить большого босса там, наверху. Смерть в семье, хроническая болезнь, распад брака… список бесконечен. Хотя, я думаю, вы, возможно, на правильном пути, Луиза. Может быть совпадением, но, судя по слухам, эти две жертвы имеют отношение к церкви Святой Бернадетты, а их убийца – к пожару.
– Если бы все было так просто, мистер Гаррет.
– Почему нет, Луиза? Могу я уговорить вас на один стаканчик на посошок?
Следователь встала.
– Спасибо, что уделили мне время, мистер Гаррет.
Мужчина оттолкнулся от дивана. Он изо всех сил старался сохранить равновесие.
– Это было для меня большим удовольствием. Скажем, в девять тридцать утра?
– В девять тридцать утра?
– Ваша встреча с Таней завтра.
Луиза улыбнулась, пусть ей теперь и не хотелось разговаривать с молодой журналисткой. Таня Эллиот не сможет дать ей больше информации.
– Ладно, – согласилась Блэкуэлл, признавая поражение.
– Браво, Луиза. Похоже, в конце концов, у нас есть история, в которую она может вцепиться.
Мужчина пошел к бару за новой порцией, а Луиза толкнула дверь и вдруг заметила знакомое лицо. Она хотела позвать Томаса по имени, но придержала язык, когда увидела, что он несет небольшую сумку и направляется вверх по лестнице к спальням отеля.
Луиза постояла снаружи пять минут и лишь потом отправилась в полицейский участок. Она помедлила из-за того, что вид Томаса вызвал в ней противоречивые эмоции.
Томас был женат на очаровательной женщине по имени Ребекка, с которой Луиза несколько раз встречалась на светских мероприятиях полиции. Томас мало говорил о Ребекке, но они всегда казались счастливой парой. Может, они поссорились? Хотя не так важна причина, по которой Томас решил или был вынужден остаться на ночь в отеле. Луизу гораздо больше беспокоила собственная реакция. Блэкуэлл уже некоторое время обманывала себя и думала, что, помимо обычной привлекательности, Томас – всего лишь коллега. Впрочем, если быть честной, то какая-то часть внутри нее, которую она не хотела признавать, задавалась вопросом, вернулся ли Томас в участок? Хотя она никогда бы ничего не сделала для такой проверки, виноватая часть ее сознания испытывала волнение от этой возможности.
Пара пьяных мужчин, одетых не по сезону в шорты и футболки, шла вместе со следователем по хай-стрит обратно к вокзалу. Они не обращали на нее никакого внимания, слишком поглощенные невнятным разговором о достоинствах некоторых автомобилей, на которых почти наверняка никогда не ездили. Когда один из них начал пискляво напевать «Дэнни Бой», Луиза ускорила шаг и быстро оказалась вне пределов слышимости.
