Вскоре звуки стрельбы затихли, и мы оказались в полнейшей тишине лесной чащи, в которой были слышны лишь хруст снега, усталое дыхание наших товарищей, и их редкие перешёптывания. Мы все были сильно измотаны, некоторые из нас были ранены, у многих погибли друзья и товарищи. Многие до сих пор находились в шоке, от того что в один момент мы лишились нашего главного убежища и большей части припасов, и теперь наши перспективы на будущее были как никогда туманы. Не нужно говорить, что из-за этого большинство из нас пребывало в состоянии сильного морального упадка. И лишь всеобщая усталость, пока ни давала никому осознать и полноценно выразить свои эмоции.
Но в один момент, нам снова пришлось встревожиться, когда в небе прозвучал рокот приближающихся самолетов. Стоило нам его едва услышать, как потрясенные и напуганные люди тут же бросились в рассыпную прятаться в кустах, на деревьях или в сугробах, совершенно забыв о том, что плотные ветви деревьев и так служили для нас достаточно хорошим укрытием от небесных ястребов. Потому я остался стоять на месте, наблюдая за немецкой эскадрилий, что своим многочисленным составом пролетела прямо над нашими головами и направилась в сторону города.
Тихийск, Лагерь беженцев, близь военного склада №72.
4 ноября 1941 года.
17:45
Самолеты стремительно приближались к монастырским стенам, готовясь открыть бомба приемники.
– БЕЖИМ, СКОРЕЕ! – прокричал Робин, стремясь перекричать рокот взрывов.
И мы, что есть мочи, помчались к большим воротам монастыря.
Бомбардировщики, пролетели над монастырской стенной, и скинули несколько бомб, разрушив каменную стену, ограждающую территорию монастыря, а затем принялись уничтожать здания, что располагались на внутренней за ними. Во дворе тут же началась паника, несчастные беженцы лишенные собственных домов и защиты, пустились в рассыпную, чтобы спастись от немецких бомб. Военные что охраняли военный склад, пытались отстреливать подлетевшую авиацию, но быстро потерпели неудачу, ибо их убило первым же снарядом.
К нашему везению, мы уже не успели застать эти события, так как достигли входных ворот и побежали под аркой. И как, оказалось, сделали это очень вовремя, ибо спустя пару мгновений, над нами пролетел один из бомбардировщиков, и сбросил бомбу прямо на арку.
«Вот дерьмо!» – инстинктивно выкрикнула я, увидев, что арка едва держится, еще немного, и она обвалиться нам на голову.
К счастью мы успели пересечь арку, прежде чем ее добил второй самолет и та окончательно рухнула, прямо за нашими спинами. Тем самым полностью закрыв выход с монастырской территорий.
– Вы как в порядке?! – крикнул нам Робин, в шоке наблюдая за разгорающимся безумием.
– Да, мы целы – сказал Дима, который был напуган не меньше нашего.
– Черт, да что здесь творится! – в испуге воскликнула я.
– Это не важно, сейчас главное бежать в дом Зинаиды. Там глубокий подвал, в котором можно будет укрыться от бомбежек – сказал Робин. И мы без лишних слов понеслись вперед.
Покинув монастырь, мы побежали вниз по снежному склону, чтобы спуститься к пруду. Отсюда нам открывалась по-настоящему адскую картину. Вдалеке перед нами представала жуткая панорама горящего, полуразрушенного города, охваченный пламенем и страхом, чьи черные столбы дыма вздымались и покрывали собой мрачное темное небо, по которому словно рой пчел, кружили немецкие самолеты, сея под собой смерть и разрушения. Некогда тихий городок теперь сотрясался от воя сирен, оглушительного рокота самолетов, от постоянных взрывов бомб, от выстрелов советских зениток, что в небольшом количестве отстреливали наступающую авиацию, и нечеловеческих криков, кричащих по всему городу.
«О бог мой!» – в шоке говорила я, осознавая, что от окружающей какофоний звуков, я даже мысли свои слышала с трудом: – «Я за всю свою жизнь не видела более страшного зрелища, как будто я оказалось в одном из самых страшных кошмаров, и все никак не могу проснуться»
Нам же в этой ситуаций ничего не оставалось кроме как бежать. И мы все бежали и бежали, усталые, напуганные, в глупой надежде, на то, что у Зинаиды, мы найдем хоть какую-то безопасность, как и находили все то время, что мы тут пробыли. Видимо мы уже инстинктивно видели в этом доме, островок безопасности, хотя где сейчас могло быть по-настоящему безопасно?
Мы пробежали вдоль пруда и выбежали к жилым улицам, где самолично увидели, что немецкие самолеты, за столь короткое время, сотворили с городом. Многие дома были разрушены до основания или поглощены огнем, большинство их хозяев, либо погибло, либо сбежало. Но некоторые из них оказались завалены в своих жилищах или же лежали раненные на улицах. С разных концов улиц до нас доносились крики, мольбы о помощи. Это все приводило нас в ужас. Мне так было жалко этих людей и глубоко в душе мне хотелось помочь, но Робин не давал мне даже подумать о том, чтобы остановиться, без конца, подталкивая меня вперед.
«Мы сейчас все равно помочь им ничем не сможем!» – коротко бросил он мне.
