– Я давно хотел признаться вам, но боялся, вы уже давно стали мне как родной человек, которого у меня никогда не было – сказал Руслан, и вкратце пересказал ту историю, что рассказал мне – Я знал вашего внука, и служил с ним вместе в одной отряде, но я подвел его, когда ему нужна была моя помощь, я испугался за свою жизнь и убежал, оставив его одного, и тем самым обрек его гибель. Он храбро сражался и умер как мужчина, а мне на это мужество не хватило, за что вашему внуку пришлось поплатиться. И когда я увидел вас, убитую горем, то решил что, заботясь о вас, я смогу хоть как-то загладить свою вину перед настоящим Русланом, и незаметно для меня, ты стала для меня настоящей семьей. И ты не представляешь, как я рад был прожить эти годы в одном доме с тобой. И единственное что все это время отягощало мою душу, это страх. Страх того что ты узнаешь правду, что узнав кто я есть на самом деле, ты испугаешься и не примешь меня. И что самое худшее, что произойдет с тобой, когда ты поймешь что твоего единственного внука, больше нет. Но теперь я больше не боюсь. Знаю, что я не вправе этого говорить, но прости меня за все то, что я сделал.
Все это время Зинаида внимательно слушала его с неизменно задумчивым выражением лица и за все время его рассказа ни разу не перебила его, и только когда он закончил, она произнесла:
– Руслан, мне не важно, кто ты такой на самом деле, ибо для меня ты навсегда останешься моим любимым внуком – сказала она, после чего ее голос стал затихать, а глаза стали медленно закрываться.
– Пожалуйста, не оставляй меня! – в панике умолял Руслан – Без тебя у меня больше никого нет!
– Ты не можешь вечно нести на себе груз вины. Ты должен жить дальше, и теперь у тебя есть семья и помимо меня. Позаботься о них – с блаженным спокойствием произнесла Зинаида,
И в тот же момент, ее приподнятая голова рухнула на пол, а ослабленные руки упали в разные стороны.
Александра тихо подошла к ней и пощупав пульс с прискорбием сообщила:
– Ее больше нет.
Загородный лес, близь Тихийска.
4 ноября 1941 года.
20:40
Теперь нам всем стало ясно, что фашистская армия уже начала подводить свои силы к окраинам Тихийска, и тот момент, когда они соберут достаточно сил, для штурма самого города уже становится вопросом ближайших дней. А пока основные силы еще не собраны, они с помощью бомбардировщиков и артиллерий начинают ослаблять оборонительные войска и разрушать инфраструктуру города. Это означает, что на поиски ключа у меня осталось совсем мало времени. Теперь остается только надеется на то, что Кирилл и Мефодий смогли воспользоваться общей суматохой и выйти из города целыми и невредимыми.
Пройдя уже довольно большое расстояние, я решил, что пора бы уже остановиться и разбить лагерь. Мы использовали палатки и инструменты, которые я предусмотрительно приказал забрать со склада, прежде чем поднять его в воздух. Мои люди, на скорую руку, расчистили снег на небольшом пяточке посреди леса, и на этом месте расставили свои палатки. Затем нарубили дрова, и развели костры, чтобы хоть как-то согреться в такой холод.
Вскоре мы очень быстро убедились, что скрыться в лесах было более правильным решением, чем идти в город, ибо практически сразу после пролета бомбардировщиков, вдалеке начали раздаваться взрывы. Мы видели, огненные всполохи, вздымающийся со стороны города, и слышали непрекращающийся гул самолетов, что как мухи летали над городом, прерываемые лишь редкими выстрелами из зенитных оружий. То, что происходило сейчас в городе, мы видели довольно отчетливо, даже несмотря на то, что нас закрывали толстые ветки деревьев. И посреди того ада, наш небольшой лагерь казался маленьким островком безопасности.
Хотя большинство из нас считало иначе, и их сложно было в этом винить. Все мы сегодня, едва не потеряли свои жизни или же не оказались в плену у немецких солдат, даже я едва не погиб сражаясь с ними, хоть тут и дело было скорее в моей собственной ошибке, чем в силе противника. Да и непрекращающиеся звуки бомбежек, доносящиеся из города, не придавали им моральных сил. Ведь у многих там остались семьи, родные, друзья, и никто теперь не знал, что с ними случилось, смогли ли они выжить под гнетом яростных бомбардировщиков? Шансы на это были крайне малы, и мы все это знали, хоть и не решались сказать это вслух.
Спустя какое-то время, я решил забраться повыше на открытый холм, дабы осмотреть местность, но увидел лишь бесконечное дымное зарево. Тогда я практически потерял надежду на скорое возвращение Кирилла и Мефодия. Скорее всего, они сгинули там, вместе с моим последним шансом найти ключ.
После того как мы с Гаршиным, Королевым, Бурмистровым и остальными сбежали из особняка, мы почти не разговорили друг с другом, так как ни у кого на это не было ни настроения, ни сил, ибо все были поглощены собственными мыслями и переживаниями. От чего в нашем лагере было тихо как на кладбище. В основном здесь звучали лишь короткие, однозначные фразы, вроде «Помоги мне поставить палатку» или «Отнеси те дрова туда».
