– Эх, как же он ошибался – печально прокомментировала я.
И словно в подтверждении моих слов следующий заголовок был таков:
– Я прекрасно помню этот момент. Именно тогда все и пошло наперекосяк – рассказывала я – Толпы журналистов, крутившихся у нашей квартиры, тяжкие судебные разбирательства, постоянные обвинения и проклятия со стороны других людей. Я к тому времени уже жила в Питере, но и мне досталось, ибо к моей квартире приходили друзья и родственники погибших, обвиняя меня в грехах моего отца. А уж маму мою это и вовсе сломало. Именно тогда она официально развелась с ним и переехала ко мне.
– Мне очень жаль – с сожалением сказал Робин.
– Ничего, все нормально – отмахнулась я, хоть мне и правда было плохо от этих воспоминаний, но я не хотела показывать свою слабость перед Робином – Давайте продолжим.
Затем, в хронологии последовал большой перерыв, длившийся в пару лет после чего, последовало множество писем говорящих о том, что отец искал спонсоров для дальнейших исследований.
– Это неудивительно, ведь на раскопки он потратил почти всё свое состояние – сказала я.
Но, практически во всех письмах, ему отвечали отказам, причины были разные: Проблема с репутацией, финансовые риски, незаинтересованность в археологических исследованиях. Но суть была одна и та же, никто не хотел иметь с ним дело.
– Видимо, поэтому его исследования так замедлились – прокомментировал Робин.
И тут его внимание привлекло одно письмо, на нем была странная печать, глаза с красной радужной оболочкой, внутри в белого зрачка была нарисована красная змея изображающая знак бесконечности.
– Выглядит довольно зловеще – прокомментировала я.
– Кажется, мне знаком этот знак – напряженно сказал Робин, но вместо объяснения стал читать письмо.