– Удобно, что я устроил свое убежище в этом месте – сказали Марк, заметив, как я рассматривал комнаты его людей – Благодаря тому, что это здание раньше было гостиной, я могу уместить здесь десятки своих людей и припасов, всем хватит места. В нашем небольшом городишке, очень мало подобных, свободных зданий.
– Ну, я знаю одно подобное – сказал я, думая о нашем особняке, который по своим размерам ничуть не уступал убежищу Марка.
Марк на это замечание, лишь надменно фыркнул и продолжил вести меня дальше по коридорам.
Затем мы вышли к просторному помещению, которое раньше служило главным вестибюлем. Это было весьма мрачное место, из-за того что из заколоченных окон не проникал солнечный свет. А также немного тесное, так как здесь обитала львиная доля подчиненных Марка Сидоровского. Судя по моим подсчетам, их было не меньше полсотни. Почти треть из них ютилась в этой комнате: перетаскивая какие-то ящики, прочищая свои ружья и автоматы, слушали радио или же просто сидели и грелись большого камина в центре комнаты.
Марк осторожно провел меня через них к лестнице ведущую на второй этаж, там мы минули пару таких же коридоров пока, в конце концов, не вышли к дверям его кабинета.
– Прошу заходите, mein freund – вежливо пригласил меня Марк, открыв передо мной двери.
Кабинет его был совсем небольшой, но за то был обставлен как царские хоромы. Стены были обклеены изысканными красными обоями, на которых висело пара занятных картин. Под ними стоял большой красивый диван, обитой белой тканью с золотыми узорами, и точно таким же креслом стоящим неподалеку. Рядом с диваном находился маленький декоративный столиком, предназначавшийся для посиделок с гостями, а неподалеку от окна стоял большой письменный стол. Потолок кабинета украшала небольшая хрустальная люстра, а горящий мраморный камин, что находился в центральной стене комнаты, согревал все помещение.
«Невиданная роскошь, особенно для этого времени» – подумал я, заходя в эту комнату.
– Прошу присаживаетесь – добродушно предложил он, показывая на диван у стола. Он же сел на соседнее кресло, рядом со мной и бутылку достал из под стола – Не желаете хорошего немецкого ликера?
– Нет, спасибо – вежливо ответил я.
– Ну а я выпью, пожалуй – сказал он, налив себе небольшую стопку и выпив все залпом – Ох знаете, я просто обожаю немецкий алкоголь, да и вообще все европейское, но особенно немецкое. За весь последний год через мои руки прошло столько немецких вещей, и я все равно не перестаю удивляться качеству их изделий.
– И что же в них такого необычного? – поинтересовался я, из праздного любопытства.
– Дело в том, что во всем, что они делают, неважно, что конкретно: алкоголь, оружие или же просто часы, во всем этом есть некая утонченность, изящество. Когда, например, берешь в руки немецкие часы вроде Longines и смотришь на стальной корпус, качественный механизм, высокий уровень отделки и исполнения, то понимаешь насколько же далеко нашим отсталым ремесленникам до их уровня. Или же видишь немецкий «Шмайссер», партию которого нам недавно подвез один из наших связных, вот посмотришь на него и после этого, какая-то винтовка Мосина тебе кажется больше похожей на дубинку пещерного человека – рассказывал он, выпив еще ликера.
– Но если говорить о практичности, то на дальних дистанциях, винтовка Мосина гораздо эффективнее немецкого MP-40, который в бою на открытой местности практически бесполезен, да и немецкие часы насколько я знаю, изготавливают на фабриках в Швейцарий, пусть те и скрывают это – прокомментировал я.
– О, вижу, вы большой знаток – одобрительно сказал он – Но я говорю не только об эффективности и практичности, я говорю о том, что немцам, как и всем европейцем больше знакома понятие индивидуальности, которые они придают своим вещам. В нашем же социализме само понятие индивидуализма под строгим запретом. У нас все должно быть одинаковы и ничто не должно друг от друга отличаться. И это касается, как и наших однообразных вещей выходящих из под одного конвейера, так и людей что с любовью кричат о «Великом Ленине», «Социалистической революций», «Красном Октябре» и подобном бреде. А тех, кто посмели сказать что-то против, сразу же расстреливают или отправляют на рудники. Знаете даже среди моих людей, много таких что искреннее чтят весь этот коммунистический бред, хотя они своими действиями делают себя врагами своей же идеологий.
– Их можно понять, им уже давно внушали эти идеи. И поэтому они будут верить в них, даже если сами будут полностью противопоставлять себя им – добавил я.
