Девушка зашла и огляделась вокруг – кровать под атласным покрывалом, тумбочка (абсолютно пустая, в чем она убедилась, обшарив ящики) и большой шкаф. Она подошла к нему, автоматически открыла дверцу и замерла в недоумении. Совершенно очевидно, что шкаф был просто прикрытием для двери, заменяющей ему спинку. Особо не думая, что она сейчас делает, Мона нажала на ручку и открыла дверь в небольшую комнату, сплошь уставленную мониторами.
Воспользовавшись отсутствием шефа, Никита достал запрещенный телефон, чтобы проверить сообщения. Цыпочка, с которой он познакомился вчера вечером в клубе, была уж слишком хороша и горяча, чтобы оставлять ее без внимания. Это он помнил даже сквозь тяжелое похмелье. Он дал ей номер телефона (он всегда давал барышням свой номер, а не просил у них. Если напишет, значит, точно интересен). Цыпочка написала:
«Привет», и цветочек. Никита моментально считал информацию – пробел между словом и запятой – с этой проблем не возникнет.
«Привет», – ответил он, добавил смайлик с поцелуем и дежурное «как спалось, красавица?»
«Харашо, а тебе», – тут же прилетело в ответ. Так, судя по «харашо», все будет еще проще, чем он думал.
«А мне плохо, я вообще не спал, всю ночь думал о тебе», – бодро отрапортовал Никита, не обращая внимания, как на экране мониторов видеонаблюдения появилась Мона, открывающая дверь в его кабинет.
Буквально за долю секунды она считала информацию – значит, вот как он за ней следит! Весь дом был как на ладони. И не только. На мониторах были еще какие-то помещения, среди которых она узнала прихожую дома графини и вход в библиотеку. Больше она не сумела ничего рассмотреть. Большое кожаное кресло, стоящее перед пультом наблюдения, развернулось и молодой человек, выглядящий еще более испуганным, чем сама девушка, резко вскинул руку и чем-то прикоснулся к ней.
А в следующую секунду Мона умерла.
9 декабря
