Отбросив тлеющую сигарету в снег, он вернулся в замок, а Мона еще некоторое время постояла на крыльце, зажмурив глаза и подставляя лицо снегу. Впервые за долгое время она почувствовала, что действительно счастлива. Достав из кармана бумажную розу, она поднесла ее к лицу и попыталась вдохнуть аромат. Улыбнулась. Глаза зацепились за текст:
Весь текст читать не стала, философски подумав о том, какая интересная все-таки штука жизнь. Ведь даже на почве ужасной трагедии рано или поздно прорастают цветы. Мона снова положила розу в карман и, замурлыкав под нос популярную мелодию, направилась в свою комнату.
– Луиза всегда знала, чего она хочет, и пыталась достичь этого всеми возможными способами. Когда ей было четыре года, она попросила в подарок на день рождения лак для ногтей. Я согласилась, мне показалось это милым. Но дочь тут же удвоила ставку и спросила, может ли она получить два лака для ногтей, я подумала и тоже согласилась. Но это была бы не моя девочка, если бы она удовлетворилась ответом и столь быстрым согласием. – Графиня улыбнулась с такой теплотой и любовью, что у Моны защемило сердце, – никто никогда не говорил о ней так.
Они с графиней сидели в креслах в ее комнате и вышивали, несмотря на то что с самого утра она рвалась в библиотеку, к Яну, чтобы увидеть его поскорее и расспросить о «смотрящем». Ей показалось, что события вокруг нее мало-помалу начали сдвигаться с мертвой точки и в ее собственной копилке секретов, вопросов и ответов появилось новое прибавление. Но все же она решила дождаться графиню, чтобы придерживаться той лжи, которую обе озвучили Кириллу, – урок вышивки. И хотя тыкать иголкой в ткань ей сейчас хотелось меньше всего, Мона сгруппировалась как дикий зверь перед прыжком: максимум выдержки и осторожности.
Графиня пришла к десяти часам и выглядела так, словно не спала всю ночь – глубокие тени под глазами, а сами глаза покраснели и опухли.
– Ко мне сегодня приезжают дети, я полночи готовилась, – с готовностью пояснила она, – не смогу долго задержаться, надо еще массу всего успеть сделать.
Мона попыталась изобразить разочарование, но у нее это плохо получилось. Анастасия принесла цветные нитки, пяльцы и ткань с готовым узором. Показала девушке разницу между вышивкой гладью и крестиком, и та сама не заметила, как провела несколько часов за монотонным занятием, слушая забавные истории о детях графини. Ей казалось, что она сидит у теплого камина в холодный зимний день и ласковое тепло согревает не только ее тело, но и душу.
– И что сказала Луиза? – поинтересовалась она, в очередной раз ловя себя на мысли, что завидует этой незнакомой девочке.
– Луиза спросила, может ли она получить три лака. Я подумала и решила, что беды не будет, и снова ответила согласием.
– И в итоге она выклянчила у вас сто лаков? – рассмеялась Мона.
– Нет-нет, – запротестовала графиня, – когда она дошла до пяти, я ответила твердым отказом.
– И? – Девушка догадалась, что это не конец истории.
Несмотря на то что она никогда не встречала детей Анастасии, ей казалось, что она знает их как родных. Луиза была умна, порывиста, решительна и хотела спасти мир, мальчики-близнецы – спортивны, энергичны и всегда готовы к шалостям. А вот старший, Филипп, непременно однажды получит Нобелевскую премию.
– Луиза немного помолчала, а затем спросила, может ли она получить три плюс два лака вместо пяти.
Мона рассмеялась, продолжая вышивать. На сердце было легко и весело, ей нравилось это праздное безделье и ни к чему не обязывающая болтовня. Удивительно, но она даже не скучала по социальным сетям и селфи, все то, что имело значение даже месяц тому назад, вдруг показалось шелухой.
– А мальчики? Что они делали смешного? – полюбопытствовала она.
– Мальчики совсем не такие, – покачала головой графиня, делая последний стежок и меняя нитку. Она вышивала маленькую птичку – кропотливая работа, нужно было подбирать нитки одного цвета – коричневого, но разных оттенков. Мона подняла голову и залюбовалась шелковистым узором. Сама она корпела над детским домиком и ей даже стало немного обидно, что графиня принесла ей вышивку, на упаковке которой значилось «для детей от восьми лет». Ей немедленно захотелось усовершенствовать свое мастерство и вышивать картины. Кажется, она нашла идеальный инструмент для медитации, когда можно ни о чем не думать, совершая механическое действие, которое к тому же здорово успокаивает.
– Франсуа после первого же урока тенниса сказал, что выиграет Уимблдон. И все эти годы он шел к этому.
– Ваш сын выиграл Уимблдон? – поразилась Мона.
